— Ты спятил, еблан? — хрипит он, сплевывая кровь прямо на пол. — Я тебя, блядь, засужу.

— А я тебе житья не дам за то, что ты с ней сделал, — шиплю я, тщетно пытаясь сбросить прилипшего к спине Лелика. — Ты, сука, пожалеешь.

— С кем я, бля, что я сделал? — гневно взвизгивает Сойка, хватаясь за протянутую руку своего приятеля. — Совсем мозгами поплыл?

— С Ярославой… Она в коме, тварь… Кто еще, кроме тебя."

"Реакция Сойки выглядит странной. Едва выпрямившись, он как-то резко обмякает и молча на меня глазеет.

— В смысле, в коме? Яська, что, в больнице?

Моя грудь часто вздымается. Яська? Что за концерт невинности он здесь устраивает? Кто еще, если не он? Некому. Некому.

— Ее нашли в подворотне с травмой головы. — Грудь жжет наваливающимся отчаянием, ибо гнев отчего-то начинает стремительно отступать. То ли потому, что я успел выместить скопившуюся агрессию, то ли потому,что… Потому что не похоже, что Сойка врет.

Мои руки опадают вдоль тела, а окаменевшие мышцы превращаются в желе. Не понимаю… Если не он, то кто?

— Молодые люди, я вынуждена вызвать полицию! — слышится где-то вдалеке все тот же голос с рецепции.

— Пойдем, — шепчет Лелик, крепко хватая меня под локоть. — Еще в ментовке ночь коротать не хватало.

— Где она лежит? Какая больница? — Сойка, вытерев кровь рукавом рубашки, стягивает со спинки стула ветровку, явно собираясь идти за нами.

Я молчу, потому что до сих пор в шоке и не понимаю, стоит ли ему верить.

— Блядь, Лелик, ты тогда скажи? — в его голосе прорываются ноты отчаяния. — Кома это же пиздец. И я,конечно, ее пальцем не трогал.

44

Половина выкуренной пачки и меньше часа сна — таков итог этой ночи. К Ярославе меня больше не пустили. Сказали, чтобы приезжал завтра.

— Я Черемухину утром позвоню, — сказал мне на прощание Лелик. — Если менты на место приезжали, он выяснит, что они там наковыряли.

Хорошо, что хоть кто-то из нас не лишился возможности соображать. События последних нескольких часов слишком сильно выбили меня из колеи, чтобы о таком подумать. Если Сойка действительно не имеет отношения к случившемуся с Ярославой, в чем я совсем не уверен, нужно выяснить, кто. Выяснить и наказать. Если нужно будет — подключить отца с его связями. Ублюдок обязан гнить в тюрьме.

Приняв ледяной душ и залпом проглотив горький обжигающий кофе, к восьми утра еду в больницу. Перед глазами, как прилипшая, встала и не уходит одна-единственная картина: я вхожу в палату и вижу улыбающуюся Ярославу. Сидя на койке, она беспечно качает ногами, сетуя на недоразумение. Мол, врачи, как всегда, напутали с диагнозом, так что поскорее отвези меня домой, потому что я дико проголодалась, а больничную еду есть не могу.

Посреди одной из таких фантазий меня осеняет. Тотошка. Нужно его проведать и, вероятнее всего, забрать к себе.