– Но почему? Я хочу, чтобы Мишель знала, какой у меня замечательный сын, – с укором произносит Эмбер.

– Думаю, она сейчас отравится от моей замечательности, – язвительно отвечает Ник.

– Брось. Мишель, ты ведь не знала об этом? – Обращается она ко мне, я отрицательно мотаю головой.

– Вот видишь, ты бы сам вряд ли рассказал, на это есть мама, – гордо заявляет женщина, улыбаюсь ей.

Ник бросает взгляд на часы и произносит:

– Нам уже пора, у Мишель занятия… дополнительные занятия по фотографии, и я обещал её отвезти.

– Уже? – Разочарованно восклицает Эмбер.

– Николас, пока ты не уехал, мог бы ты посмотреть мои чертежи? У меня не сходится в расчётах, а заказывать цемент для пристройки надо уже сейчас, – подаёт голос Арнольд и Ник кивает.

– Хорошо. Десять минут, и поедем, – последняя фраза уже предназначалась мне, как и предостерегающий от вопросов взгляд.

Мужчины уходят, и мы слышим их затихающие голоса.

– Люсинда, убери со стола, я хочу показать Мишель комнату сына, – требовательно говорит Эмбер и встаёт, предлагая мне двигаться за ней.

Киваю, а сестра Ника цокает и лениво поднимается с места. Эмбер берёт меня за руку и ведёт по коридору в самую первую дверь справа. Открыв её, она меня чуть ли не вталкивает туда, тут же закрывая. Оказываюсь в спальне. Никакой спальне. Бесхарактерной, однотипной и уж точно не отражающей Ника. Дубовая двуспальная кровать тёмного цвета, такой же шкаф, стол и вишнёвые шторы на бежевом фоне обоев. Да это больше девичья комната, чем мужская.

– Мишель, я хочу посекретничать, – говорит Эмбер. Усмехаюсь.

Она подводит меня к постели и присаживается на неё, заставляя сесть и меня. Выжидающе смотрю на женщину, снова сканирующую меня с ног до головы, и стойко прохожу этот осмотр.

– Скажи мне вот что: мой сын – мужчина? – Спрашивает она.

– В каком смысле? – Удивляюсь я.

– У него там всё работает? – Поясняет она без тени смущения, чуть ли не давлюсь от такого вопроса в лоб.

– Не знаю, Эмбер, я… мы… не было у нас ничего, всего лишь одна встреча, – вру я, и она прищуривает глаза.

– Мой сын бы не привёз девушку после одной встречи, уж я-то знаю его. Значит, между вами больше, чем вы рассказываете. Но я рада, хорошо, пусть будет так, но я хочу узнать его. Какой он?

– Ваш сын? Вы же его мама!"

"– Да, но вот уже, как десять лет, я ничего не знаю, что происходит в его жизни. Я бы хотела поделиться с тобой. Николас… Крис, его отец, проиграл все деньги в казино, поэтому мы уехали, чтобы спрятаться от бандитов, которым он задолжал. Но через четыре года нас нашли и забрали всё, буквально всё и он стал пить, сильно пить, не контролируя себя в эти моменты. Он умер, когда Николасу было десять. Сынок был замкнут, дик и обозлён на всех.