У меня в мыслях не было места для того, чтобы делать что-то еще. Я не думал ни о человеке, чье имя начиналось на М, ни об ублюдке с аналогичной первой буквой имени.

Черт возьми, М, до чего же мне была ненавистна эта буква… Я ненавидел все, что было с ними связано, и мне было так больно думать об этом, что пришлось просто взять и выбросить их из своей головы…

Вечеринки, алкоголь, полнейшая погруженность в работу – все это помогало, и я не собирался отказываться от этого. Вот почему уже примерно десятый раз подряд задаюсь вопросом, какого черта делаю на вечеринке по случаю дня рождения матери Алекса, вместе с Жизель и моей мамой, которые шли по обе стороны от меня, вцепившись в мои руки.

Мне были ненавистны эти гребаные вечеринки, в основном потому, что на них нужно было быть трезвым, да и к тому же еще и прилично себя вести.

Дерьмо.

– Значит, ты стюардесса… – в этот момент моя мама расспрашивала блондинку рядом со мной. – Нейт не рассказывал нам о тебе.

– Мама, кажется, тебя зовет Роуз, ты же ее еще не поздравила, – перебил ее я, прежде чем бы нажил проблемы на свою голову.

Разумеется, я не говорил им о Жизель.

Она была милой, и мы прекрасно проводили время вместе, но это было всего лишь развлечение. На самом деле наше совместное времяпрепровождение было скорее отвлекающим маневром, и она прекрасно знала об этом, потому что я предельно ясно дал ей понять, настолько ясно, что мы не оказались в одной постели до тех пор, пока она прямо не сказала мне, что поняла меня. Я привел ее на вечеринку, потому что должен был пойти с кем-то, и не дай бог, чтобы я появился один! Ну и, по правде говоря, она была единственной свободной девушкой, которая согласилась прийти, узнав об этом за двадцать четыре часа до мероприятия.

Моя мама повернула голову к своей подруге и извинилась перед нами, чтобы подойти к Роуз.

Я облегченно вздохнул и начал искать Алекса.

Мой друг был единственным, кто мог спасти этот вечер.

И куда только он запропастился?

С каких это пор я прихожу на день рождения его матери раньше него самого?

– Можно мне джин-тоник? – попросила меня Жизель.

Я посмотрел на нее, а затем повернулся к бару, который они установили в зале для торжества одного из самых красивых и элегантных отелей города… Разумеется, речь об отеле «Оливьери».

Мои родители припасли все самое лучшее для матери моего лучшего друга, чтобы она могла отпраздновать свое шестидесятилетие здесь, и я заметил, что бар был расположен всего в трех метрах от меня.

– Смотри-ка, видишь вон там? – спросил я Жизель.

Я указал вперед, чтобы она могла увидеть.

– Это официант… Попроси его, и он обязательно подаст тебе его. А пока прошу меня извинить, – сказал я, высвобождаясь из ее хватки и отходя от остальных людей.

Мне нужен воздух.