И на лице появляется довольная улыбка, которую тут же хочется стереть с лица! Но я смущённо желаю прикрыть грудь, которую он уже несколько раз видел.

И не только её…

— Смотрите на ослепните, — предупреждаю его. А взгляд мужчины скользит уже ниже… Прямо мне между ног, отчего я сильнее стискиваю бёдра.

Он впервые видит меня настолько голой… Хотя уже и трогал меня там, где всё горячо.

— Ты о чём? — наклоняется, припадая к моей груди. Так неожиданно, что я выгибаюсь и мычу от удовольствия.

— Фары… Слепят. Вам.

Тихий бархатный смех отдаётся вибрацией в моём теле.

— Неудачные слова, согласен, — оставляет влажный след на коже языком.

Меня пронизывает дрожь, и я молюсь, чтобы эта пытка быстрее кончилась. — Ты так мило перешла на «вы».

Опять хочется провалиться сквозь землю.

Но стыд быстро проходит, когда я сильнее ловлю возбуждение.

Пальцы Глеба скользят вниз, к бёдрам, оказываются между моих ног.

И я думаю только о том, как бы не задохнуться.

Мамочки… Вот это…

— М-м-м, — не сдерживаясь, мычу вслух. Тут же подношу ладонь к губам, прикусываю указательный палец. Не дам ему насладиться этими звуками! Да это он ещё будет просить близости после подобного!

— Хоть теперь будешь описывать нормальный секс в своих книгах.

Щёки стыдливо покрываются румянцем.

— Ты… читал?..

— Не используй, пожалуйста, слово «естество». Меня на смех пробило, а не на возбуждение.

— Ой, всё, уходи, — толкаю его в грудь. — Ты только и делаешь, что меня обижаешь! И вообще, это наверняка был…

Я замираю, не в силах говорить.

И прикрываю глаза.

Чудесные пальцы Пожарского делают такое, о чём я и не подозревала.

Ещё чуть-чуть…

Я жмурюсь, готовая уже почувствовать выстрел наслаждения.

— Что там было? — останавливается он, издеваясь.

— Черновик…

Ещё пара движений, и я вся сжимаюсь, издав протяжный стон. Пульсация между ног приятно отдаётся в каждом уголке тела.

Господи…

Это что, оргазм?..

— Будем учиться писать сразу на чистовик, Сказочница, — усмехается он, вновь унося своими ласковыми движениями языком и умелыми пальцами в рай. — Всё, больше не вытерплю.

Выпрямляется, хватается за резинку домашних штанов, приспуская их.

— Будем учить синонимы вместе. Никакого «естества».

От разрядки разум медленно покидает меня, и я не успеваю засмущаться, завидев размеры Пожарского.

Только испугаться.

Чувствую ладони на своих бёдрах, которые он разводит. И быстрым толчком врывается в меня, вновь унося на седьмое небо от неописуемых ощущений.

Мне открывается новый мир, который никогда прежде не знала.

Рассыпаюсь на тысячи осколков. Впервые ощущаю себя такой раскрепощённой и вновь тянусь к Глебу, желая потрогать его.

В этот раз он не отдёргивает мои ладони.

Похоть застилает глаза нам обоим. И мы плюём на всё вместе, отдаваясь друг другу.