И этот человек отчасти раскрывается мне с другой стороны. И я вижу не того вредного мужлана, а обычного парня. Немного травмированного, недолюбленного, что сказывается на нём сейчас.

— Кстати, — как-то хитро улыбается Слава, — мне кажется, хоть брак у вас и фикция… брату ты моему нравишься.

— Чего?! — восклицаю, ёрзая на стуле.

— Не знаю, — пожимает плечами и закидывает в рот очередную дольку шоколада. — У него глаза светятся.

— Это из-за Астры, — бурчу, протестуя.

Тоже скажет… Договорились там все? То мама подстрекательница, то теперь это!

— Не-е-е, — шепчет самодовольно.

 — Чем-то похоже на того Глеба, который был при Марте. Хотя нет. Различия имеются. На тебя он смотрит с каким-то огоньком, предвкушением. И порой удовольствием. Да-да, именно с удовольствием. От твоих ответов. Ему точно с тобой нравится общаться!

Закатываю глаза. Да издеваться ему надо мной просто нравится!

— Брату идёт быть таким, как он есть сейчас. Может, в будущем…

Она игриво дёргает бровями.

А я не знаю, что сказать.

Наверное, мне приятно, что такого человека, как он, мне удаётся вытерпеть.

Если вспомнить наши первые встречи, и какой он сейчас… Мне нравится то, что я вижу.

Нет того ледяного категоричного человека, которого не заботят чужое мнение и чувства. Сейчас он другой. Старательный, заботливый. По-прежнему груб, но эта грубость — защитная реакция. Только пока не пойму, от чего он защищается.

Ах, да. Я же женщина!

Но ничего, рано или поздно он перестанет выпускать свои колючки. Теперь он воспринимается мною как фырчащий ёжик. Но милый, когда свернётся клубочком.

Улыбнувшись, и дальше болтаю с Пожарской, желая больше узнать о моём муже. Не замечаю, как наступает вечер, Слава уезжает, а Глеб возвращается домой.

Глеб возвращается домой к вечеру. Уставший, поэтому сил у него бороться с нами нет. А вот Звёздочка сегодня на удивление крайне ласкова и добра. Сама подходит к папе, берёт его за ладонь и ведёт на кухню. Тычет пальцем на пиалку с конфетами, выпрашивая у него то, что не дала я.

И он ведь ведётся!

С улыбкой отдаёт ей конфеты под моим осуждающим взглядом.

— Ну, а что ты хочешь? — пожимает плечами и едва руки в стороны не разводит. — Смотри, как на контакт идёт. И всё равно, что пользуется мной.

Предприимчивая. Вся в меня. Не пропадёт!

Последние слова говорит с гордостью.

Закатываю глаза и забираю тарелку с конфетами. Отдаю малышке только одну, желейную. И вместе с дочкой идём играть в гостиную. Надолго её не хватает, и в девять вечера она уже засыпает. А мне не сидится на месте.

От эмоций, появившихся от того, что я сегодня узнала, меня разрывает на кусочки.

Мне хочется поговорить с Глебом! Не о его прошлом, а просто так. Увидеть, что он умеет быть нормальным, а не только злыднем.