Минуты три мы летели в блаженной тишине, когда я вдруг услышал эхо зова от Василисы, химеры бабушки.

Я не мог понять, что конкретно она пыталась мне передать. Какие-то странные образы, в которых не было ни бабушки, ни остальных химер, лишь обилие льда и копошащейся чёрной жижи. Более того, создавалось такое ощущение, будто Василиса в принципе не конкретно со мной делилась образами, а будто бы переживала некий страшный ночной кошмар. Вспышки сознания перемешивались с расплывчатыми, словно подсмотренными сквозь мутное стекло, дагерротипами: звёздное небо, раскинувшееся над головой, будто химера сидела в колодце с высокими краями, вспышки алого и синего цвета… балахоны… чёрные камни… и белоснежная коса, свесившаяся до самой земли с одного из камней.

Глава 10

Княгиня пришла в себя, купаясь в боли. Как воин, который воевал больше сотни лет, она знакома была с ней не понаслышке. До этого момента Елизавете Ольгердовне казалось, что сильнейшие из испытанных ею физических ощущений были связаны именно с благословением Светловых и с нахождением на литургии в храме Ордена Святой Длани. Сравниться с этой болью могла лишь боль душевная, когда она узнала о смерти сына и внучки.

Но то, что она испытывала сейчас, ни в какое сравнение не шло с испытанным ею ранее.

Когда-то очень давно существовала древняя казнь. Называлась она Кровавый Орёл. Это была казнь, принятая ещё в Скандинавии у её предков. Там провинившегося укладывали на живот, вскрывали топором ему рёбра, отрубая их от позвоночника, раскрывали, а после вынимали лёгкие, укладывая их на рёбра. Считалось, что последние вдохи провинившегося заставляли рёбра трепетать, словно самые настоящие крылья орла.

Когда-то прадед сам рассказывал ей, что был свидетелем подобной казни, совершавшейся над магом. Даже находясь в блокирующих колодках, его организм всё равно боролся до конца, и рёбра действительно трепетали, словно крылья у птицы. По итогу маг погиб в дичайших муках. И финальным элементом казни считалась возможность или право жертвы наказать своего обидчика, если жертва имелась, и это не было преступлением чести. В таком случае жертва вырывала сердце из груди казнённого.

Однако же у архимагов считалось, что где-то там в районе солнечного сплетения имелось энергетическое средоточие магии.

И с возрастом оно сперва росло, а после начинало костенеть, превращаясь в некую реальную субстанцию, в некий орган или отросток внутри человека на физическом уровне, а не на энергетическом. Сама княгиня видела аналог закостеневшего средоточия у горга, когда он спасал её правнука. Только если у магов средоточие предположительно находилось где-то недалеко от сердца, в районе солнечного сплетения, то у горга подобный камень находился под нижним нёбом глотки.