С другой стороны, если бы они убили меня, а после и принца на чужой территории, то выбираться им было бы значительно сложнее, а потому подобный гуманизм был оправдан.

Принцесса приблизилась ко мне на расстояние шага и с интересом разглядывала. А спустя секунду из-за спин одетых во всё белое воинов вышел ещё один индийский персонаж. На сей раз — низенький толстячок с чалмой, которая по размерам могла соперничать с его животом. Одет он был во всё золотое, и украшений на нём было едва ли не больше, чем на принцессе.

— И это он? — прозвучал вопрос с пренебрежением в голосе.

Явно он был задан на каком-то из их местных индийском наречий. Однако же, как и в случае с самоучителем по магии кошмаров, что-то во мне сломалось, и я начал хотя бы отдалённо понимать, о чём они говорят. Может и правда, пресловутая память рода проснулась?

— Он, — кивнула принцесса. — Я специально спровоцировала другого камер-юнкера, чтобы проверить. Почерк магии наш.

— Он не похож на нас. Слишком светлый, — возразил толстяк.

— Может быть, кожа его и светла, но в душе он такой же тёмный, как и мы, — переиначила принцесса фразу, услышанную от меня на балу. — Тем более что он сегодня впервые наслал кошмар. А ведь он — неуч!

— То, что он наслал, никак не тянет на звезду Раджпутана, — с издёвкой отреагировал золотой толстяк.

— У них здесь инициации происходят слишком поздно, а для начального уровня он уже чересчур силён, — пожала плечами принцесса.

— Защищаешь… — спутник принцессы не спрашивал, скорее, утверждал очевидное, — а ведь он твой конкурент, враг!

И всё-таки объектом нападения оказался я, а не принц. Даже не знал, радоваться или печалиться тому, что мы сегодня с ним вдвоём побили все рекорды популярности.

Ответа от принцессы не последовало, что только раззадорило толстячка.

— У нас приказ — его убить, уничтожив семя Андхакар-Ната.

Девица колебалась всего долю секунды, но всё же возразила:

— Может, не стоит, дядя? Я заглянула к нему в душу. Он может стать повелителем для ракшаса.

— Полукровка? Не смеши меня! Ракшас поглотит его и не заметит!

— Он может усилить нас. Он может стать тем, от чьего рёва содрогнутся все махараджи нашей благословенной земли, — продолжала упорствовать Шайанка.

— Тогда тем более его стоит убить. Власть твоего отца незыблема. Ты не думала, кем ты станешь, если от рёва ракшаса в этом теле содрогнётся наша страна? Ты станешь рабыней, наложницей, но никак не махарани. Не тешь себя излишними надеждами. И я ещё передам твоему отцу, что ты сдрейфила. Ты недостойна носить браслет Шула-Вахини, великой демоницы, сеющей боль!

— Это я-то недостойна⁈ — взревела вдруг принцесса.

Её крик ударил по барабанным перепонкам, отчего я даже непроизвольно скривился, что не осталось незамеченным индийской гвардией.