— Хорошо вам, княжич…

Потом он как будто бы что-то вспомнил, взглянув на мою ногу:

— Ну… или не очень. Думаю, сейчас вы сочувствуете мне, а как только начнутся танцы, я начну сочувствовать вам.

— Это ещё почему? — улыбнулся я.

— Потому… — замялся Железин, понимая, что допустил на нервах некоторою бестактность, — что вам придётся в основном заменять принца во время всевозможных танцев — в случае, когда он изволит отдохнуть и передаст дам вашему обществу.

Я едва не рассмеялся.

— Вы находите это смешным, Юрий Викторович? — удивился отпрыск железорудных магнатов.

— Вы знаете, честно говоря, я считаю, что это будет не моя проблема, а проблема тех дам, с которыми мне придётся танцевать. Танцор я, к сожалению, неважный. А с учётом того, что у меня есть некоторые проблемы с ногой, думаю, что сударыням не особо доставит удовольствие танец со мной. Но что поделать — родина сказала «надо», Угаровы ответят «есть».

— Да не завидую я некоторым дамам… Это же нужно — вместо принца им досталось такое, — подал голос Солнцев. Презрение из его уст черпать можно было бочками. — И за что только Угаровым такая честь — сопровождать наследника престола — выпала, ума не приложу. Ни капиталов, ни влияния, ни военной мощи… Всего лишь тень от былого величия, и та уже скоро возляжет на костёр по старости лет.

— Дмитрий Сергеевич, если я не ошибаюсь? — перевёл я взгляд на засранца, — не припомню, чтобы у Угаровых были некие разногласия с Солнцевыми на протяжении последних шести веков. Или я что-то пропустил? — напрямую решил задать вопрос в лоб.

— Конечно, не было, Юрий Викторович. Ведь вы — птица далеко не нашего полёта. Вы незаметны с тех высот, где мы летаем, поэтому у нас и не может быть с вами разногласий.

— Чем выше летаете, тем больнее падать, — хмыкнул я. — Вон, вас даже не взяли в качестве представителя — эту честь отдали Железину, а вы так — будете цветочки подавать на балу. Займитесь лучше проверкой ваших женских ленточек, а то, не дай боги, одна где-нибудь потеряется.

Солнцев порывался что-либо ответить, но… дверь в приёмную принца с грохотом распахнулась, и в неё влетело золотое чудо. Это Елизавета Алексеевна неслась вслед за Муркой, пытаясь прицепить ей на шею бантик.

— Мурка, стой! Стой! Ты тоже должна быть красивой! Ты же пойдёшь вместе со мной на бал, а на балу девочки должны быть всегда красивыми!

Мурка, увидев меня, с мученическим мявком забралась по рукаву мне на плечо и спряталась за головой, выглядывая оттуда недовольной моськой и шипя на принцессу.

— Ваше Императорское Высочество, смилуйтесь, — решил я заступиться за боевую химеру, которая никак не желала ходить с золотым бантиком на шее. — Мауриция не любит подобных проявлений внимания. Позвольте ей быть в естественной красоте на балу.