— Призрак задумчиво примолк. — Ну, по большей части, на вино и женщин. Чертовски здорово проводил время, пока оно не кончилось…

Мэвис подавилась собственными речами. Леонард имел такой вид, будто сейчас грохнется в обморок, а Фрэнсис впервые улыбнулся.

— Ах ты, хитрый ублюдок, — произнес он тоном ценителя. — Если б я только знал, я бы к тебе присоединился.

— Фрэнсис! — воскликнула мать.

— Мне следовало сделать это много лет назад, — продолжал Эплтон, — но я всегда был слишком занят бизнесом. Так и не женился. Никогда не развлекался. Но когда узнал, что умираю, мне внезапно все стало ясно. Стоит ли тратить жизнь на добывание денег только ради того, чтобы их унаследовали какие-нибудь неблагодарные родственники? И я потратил все свои накопления на собственные поминки авансом. Повеселился из последних сил. К самому концу это же напоминало гонку: что убьет меня первым — хворь или разгул. — Призрак счастливо вздохнул. — От умирания я получил больше удовольствия, чем от всей моей долгой жизни.

— Так денег нет? — переспросила Мэвис надтреснутым шепотом. — Совсем?

— Ну, может, случайная монетка и завалилась за спинку дивана, но не более того. И даже не думайте продавать дом. Чем видеть, как вы наживете хоть пенни на разорении моего гнезда, я лучше буду являться сюда до тех пор, пока вы все не перемрете. Воспринимайте меня как постоянного съемщика с практически бессрочным договором.

— Вам, ребята, не экзорцист нужен, — подала голос Фишер. — Вам требуется консультация адвоката по семейным делам. И, возможно, по доброй оплеухе на рыло.

— Верно, — согласился Хок. — Это могло бы тянуться годами, да только терпения у меня маловато. Поэтому мы сделаем вот что. Вы, Леонард и Мэвис, согласитесь продать этот дом тому, кто сможет оценить его по достоинству и станет беречь. А вы, Эплтон, согласитесь на это. Иначе мы с Фишер спалим здесь все к чертовой бабушке.

— Вы этого не сделаете! — воскликнули в один голос Леонард, Мэвис и Эплтон.

— Сделаем-сделаем, — заверила их Фишер.

И все ей поверили.

— А теперь мы пойдем, — объявил Хок. — Детали утрясете сами. Только постарайтесь не слишком шуметь, а то мы вернемся.

— Ага, — поддержала Фишер. — И в следующий раз приведем с собой социального работника."

"— Не стоит излишне злобствовать, — пожурил ее супруг.

Некоторое время спустя Хок и Фишер снова шагали по территории Северной окраины. Над городом едва занималось раннее утро, но народу на улицах толпилось не меньше, чем днем. Обычно Северная окраина пробуждалась только после того, как все честные труженики уже возвращались домой и ложились спать, предоставляя улицы тем, кто делал на них реальные деньги.