Если я сказал, что принес, значит, принес!

Она и не думала смеяться, она просто тихо радовалась про себя, может быть, даже улыбалась, наблюдая его хождение из угла в угол и слушая его невнятную, ни к чему не обязывающую и такую забавную болтовню. Но тут не выдержала, рассмеялась громко, закричала сквозь смех:

— Да что принес-то?

— А вот что! — торжествующе произнес он, выхватывая из вороха вещей, сваленных на кровати, какую-то коробку и размахивая этой коробкой у нее перед носом. — И попробуй только сказать, что я не имею права! Это вообще не тебе, а Натуськинсу!

— Натуське, — поправила она, перестала смеяться и села на кровать.

Евгений бросил коробку ей на колени, присел рядом с ней, потер лицо ладонями и протяжно вздохнул.

— Малыш, что-то мне с тобой как-то трудно, — после минутного молчания заговорил он виноватым голосом, хмурясь и глядя в сторону. — Кажется, ты чего-то не понимаешь… Или это я не понимаю? Так ты объясни! А то ведь я не знаю, что и делать. Разве так можно жить? Так жить нельзя.

— Ты о чем? — Тамара вдруг почувствовала, как сильно и больно забилось сердце, и мгновенно пересох рот, и руки стали холодными и непослушными.

Евгений опять долго молчал, вздыхал, отводил глаза и шевелил усами.

— Ты все время сопротивляешься, — наконец сказал он недовольно. — Ну, в чем дело-то? Ну, хочется мне, чтобы ты в халате походила, — трудно тебе, что ли?.. И ножки чтобы не мучила… И съела чего-нибудь вкусненького… А плеер Натуськинсу — это ведь не тебе подарок. И даже не ей. Это вообще-то мне подарок. Чтобы время зря не тратить. Чтобы все твое время — только для меня.

— Как я испугалась, — с трудом сказала она, закрыла глаза, перевела дыхание и почувствовала, как горячая волна облегчения смывает липкий холодный страх. — Как я испугалась, ты бы знал… Я подумала…

Она спохватилась, замолчала на полуслове… Евгений вдруг сильно толкнул ее, опрокинул на подушку, сжал ее плечи и близко наклонился, внимательно вглядываясь в ее лицо.

— Что ты подумала? — вкрадчиво спросил он. — А ну, колись быстро! Чистосердечное признание…

— Я подумала, что ты меня бросить хочешь, — выпалила Тамара. — Ты сказал: со мной трудно, так дальше нельзя… Ну, вот я и подумала.

Евгений усмехнулся, склонился еще ниже, потерся носом о ее нос и вздохнул:

— Значит, не хочешь правду говорить…

— Да я правда так подумала, — слабо вякнула она, чувствуя, как опять сладко закружилась голова.

— Ладно, ладно, — сердито перебил Евгений, отпустил ее плечи и решительно поднялся. — Не морочь мне голову. До такой дури даже ты додуматься не могла. Ничего, ты мне потом все расскажешь. Под пытками и на детекторе лжи. Вставай, ужинать пора.