Только приехав, Тамара застала их за выяснением отношений.

— Но мне же плотют! — втолковывала Верка Людмиле Ивановне. — Я сама! Отдыхайте себе!

— Как это? — терялась Людмила Ивановна. — Как это отдыхать? Окна помыть — что ж мне, трудно, что ли?

— Но мне же плотют! — твердила Верка, расстроенная бестолковостью собеседницы.

— Брэк, — развела их Тамара с ходу. — Вера, вам все равно будут платить, кто бы ни мыл окна. И вообще, пусть Людмила Ивановна делает что хочет. Может, она так развлекается. Людмила Ивановна! Вы что, обожаете мыть окна? Нет, я не против, если это ваше хобби. А какое у вас хобби? Да что вы говорите! Да не может быть! А вы не согласились бы и мне что-нибудь связать? Да хоть вот такую маечку, и чтобы вот здесь ажур, а здесь пуговички… Черненькую. Или беленькую. Или бежевенькую, я согласна. За отпуск успеете? Боже мой, какое счастье! Ну, тогда уж две свяжите. Или три. Да плюньте вы на хозяйство, мне маечки в сто раз важнее.

Анна тихо улыбалась, поглядывая на мать, Наташка, высунувшись в окно, откровенно хихикала, Николай смотрел радостно и почему-то ожидающе, Оксанка вынырнула из зарослей у дома, поздоровалась и опять нырнула в те же заросли. Олег туманным взором смотрел на окна кабинета на втором этаже — наверное, уже мечтал врасти в компьютер. Людмила Ивановна, опасливо косясь на Верку, вполголоса спросила:

— Чайку свежего заварить? Или приготовить чего? Я быстро.

— Мне плотют! — угрожающе напомнила Верка и потопала к дому — чай заваривать, зарплату отрабатывать.

— А мне делать-то что? — растерянно спросила Людмила Ивановна, глядя ей вслед.

— А маечку вязать, — вкрадчиво подсказала Тамара.

— Да вязать — это не дело. А делать-то что?"

"Тамара захохотала. Не над Людмилой Ивановной, которая просто не понимала, как это — ничего не делать, а просто так, от радости, от праздничного состояния, которое не покидало ее. Все свои были на месте, всем было хорошо, и этой замученной жизнью Людмиле Ивановне будет хорошо, ничего, мы ее научим бездельничать, капризничать, придираться к домработнице и вообще… Нет, эта не научится. Ну и ладно, ну и не надо, уж отдохнуть как следует мы ее все равно заставим.

Два дня она пыталась заставить Людмилу Ивановну отдохнуть как следует, но у нее ничего не получалось до тех пор, пока она не догадалась пригрозить, что будет платить за любую работу. За мытье окон, глажку белья, чистку сковороды и заваривание чая. По прейскуранту. Торг тут неуместен. А Наташку надсмотрщиком-учетчиком, поскольку та все равно ни к какой созидательной работе не способна.

— За хорошие деньги я даже на такую тяжелую работу согласна, — заявила Наташка со вздохом и тут же наябедничала: — Ма, а тетя Люда все ковры щеткой вычистила. На коленочках ползала. И наверху тоже.