Помните, спрашивать такое не надо? Я и не спросил: обнял ее и прижался губами к ее тепленькой, бархатистой щеке. Она неуверенно пыталась отстраниться, за что получила будто случайный поцелуй в губы. Когда я ее отпустил, госпожа графиня, казалась полностью сбитой с толка: щеки красные, глаза сверкают и растерянно бегают по сторонам.

— А ты знаешь, кто такой Лаврик? — спросил я, налив в чашку вино и протянув ей.

— Саша… — она покачала головой, взяв чашку. — Не понимаю, что происходит.

Саша?! Ого! Я был уверен, что сусла она никогда не называла по имени. Если я прав, то теперь в наших странных отношениях действительно произошли большие перемены. А еще, несмотря на ее растерянность, непонимание, выпитое вино ее глаза словно стали осмысленнее, взрослее.

— Давай мы это потом обсудим. Все сложное оставим на потом. Мне нужно сказать тебе очень многое, но сейчас давай просто расслабимся. Расслабимся в том приятном мире, который между нами восстановился, — предложил я.

Она неуверенно кивнула и сделала несколько глотков их кружки.

— Не вздумай маме пожаловаться, что я тебя поил шипучкой, — как бы в шутку сказал я.

— Я не дурочка, — ответила она, не возражая против моей руки на своей коленке.

И этот ответ мне очень понравился. Он означал, что между нами уже есть кое-какие доверительные отношения, которые я постараюсь сделать прочнее.

— Откуда ты знаешь про Лаврика? — неожиданно спросила она.

— Потом объясню. Сначала скажи, кто он? — я поднес к ее губам конфету, и поводил ей, дразня ее.

Глава 6. Как стать Лавриком

После нескольких попыток Наташа поймала конфету зубками. Откусила прямо из моих пальцев и долго молчала, о чем-то размышляя — это было видно по ее глазам, смотревшим куда-то мимо меня. Потом сказала:

— Не знаю, кто он. Имя, дурацкое, как у клоуна. Меня это имя мучает много лет.

Снова поймала конфету ртом, и добавила:

— Лавриком я назвала игрушку в детстве. Тебя тоже так называла, когда злилась. Мне очень нужен Лаврик. Хочешь стать им? — она улыбнулась, и это, пожалуй, впервые, выглядело мило, по-доброму. Видно, шипучка расслабила ее.

— Как мне им стать? И как он выглядит? — пожалуй, больше не стоит наливать ей вино, решил я. Хотя осталось там меньше четверти бутылки.

— Не знаю. Во сне он такой урод, — она хохотнула: — Как ты. Шерсть темная, рыжая с боков, морда обезьянки. Уши длинные, как у зайца. В общем жуткое чудовище — таким он иногда снится мне. И я его ругаю, за то, что он меня оставил, когда был так нужен. Но это же только сон, правда?

— Правда, забавный сон. Но у меня же нет шерсти, — теперь и мне стало весело.

— Но ты же тоже урод, — привела она свой убедительный аргумент. — Урод и чудовище. И уши у тебя тоже большие, жаль, что не длинные.

— Но я же заметно похорошел, и скоро стану красавчиком.