— А, во-вторых, я не подпишу! Ваша никчемная бумага противоречит моим религиозным убеждениям и, тем более моральным принципам! Мне очень близки идеи Небесного Алладина!

Ирина подняла ко мне изумленный взгляд, я ей невинно улыбнулся в ответ. Как бы извиняясь посмотрел в другую сторону — на деревья в сквере, затем на кучера. Он вроде как все не решался поставить подпись на их манифесте. Сзади начали раздаваться недовольные возгласы из остановившихся за нами экипажей.

— Мужской шовинизм не пройдет! — закричала дамочка в белой ажурной шляпке, и ее подхватили другие истеричные голоса.

— Не прой-дет! Не прой-дет!

В этот момент я понял, что все мы тут заигрались и пора доставать джокера, вернее использовать магию для подавления бабского бунта.

— Безбожницы! — вскричал я, быстренько активируя сразу три заготовки. — Небеса покарают вас, чертовы мегеры! Перун-Алладин все слышит! Он уже здесь!

Я вскинул руки, соединяя большие пальцы и мизинцы сразу двух ладоней. Ярко-синие жгуты разрядов ударили в нависшее над проездом дерево. Листва старой осины вспыхнула, обуглилась. С шипением и треском вниз посыпались искры.

Боги, как же забавен бывает женский визг! Для пущего эффекта пустил заготовку «Горгулья» — ее могли видеть лишь несколько дамочек, стоявших от нашей повозки справа — только на них хватило силы моей массовой иллюзии. Но оказалось более чем достаточно: женский визг превратился в вопли ужаса и повальное истерическое бегство.

Лишь наш извозчик, стоял неподвижный, потрясенный у исписанного листка с манифестом, упавшего на мостовую.

— Эй, не стой столбом! — крикнул я ему. — Заводи, поехали!

Скоро наша колёсница резво двинулась дальше и свернула к мосту, которого в знакомой мне прежде Москве не существовало.

О произошедшем на Остоженке следующим утром сообщали самые видные московские газеты, изрядно раздув слухи. Писали даже так, будто сам Алладин явился на шпиле звонницы и шибанул молнией по сварливым старухам. В общем, я сделал Алладину знатную рекламу.

— Саша, что ты наделал? — наконец произнесла Ирина, оправляясь от шока, когда мы проехали по мосту.

— Всего лишь вразумил строптивых дам, — я взял ее ладонь и спросил то, что сейчас оказалось весьма уместно.

— Ты сама как относишься к этой интересной религии. Я про Алладина Небесного.

— Не знаю, Саш. Никак, — уклончиво отозвалась она. — Но если говорить о том, что мужчинам этой веры позволяется иметь несколько жен, то это очень несправедливо. Почему женщины должны быть очередной раз в нашей истории обездолены?

— То есть, ты хотела бы, что бы и женщинам позволялось иметь много мужей? — мне снова стало смешно, однако я не подал вида.

— Саш, что за вопросы? — она отвернулась, явно испытывая замешательство.