На Черном Клинке, у основания которого теперь силя синий, древний иероглиф, вспыхнул еще и синий узор, повторяющий движение взмывающей в небо птицы Кецаль.

Энергия взорвалась потоком силы. Она стерла в пыль не только камни, в радиусе десяти метров от Хаджара, но и обрушила колонны.

Всполохи черных, обрамленных синими нитями, разрезов долетали до далекого свода и, откалывая от него крупные камни, обрушивали их вниз. Но и тем не было суждено просуществовать сколько-нибудь дольше. Они тоже, коснувшись потока силы, обращались в прах.

Следом за широким, секущим ударом Хаджара, из огромной воронки черной энергии вынырнул дракон, чье тело было целиком создано и воплощено из меча.

Его пасть, высотой в четыре и шириной в три метра, была настолько пропитана силой и мистериями меча, что на краткий миг прорвалась со ступени Неба на уровень Императорской техники.

В это самое мгновение она и ударила по голему. Пространство вокруг монстра мгновенно погрузилось в ревущую тьму.

То и дело в ней вспыхивали силуэты драконов, созданных из мечей. Каждый из них нес в себе силу, сравнимую с полновесным ударом Хаджара.

И их были десятки, сотни.

Сам же Хаджар прежде, использовав Дух, падал без сознания. Теперь же, после путешествия по Пустошам, он пусть и полностью, до суха “выпил” Ядро, но все еще стоял на ногах.

Прислонившись к каменной стене, заслонившей выход в клятый коридор лабиринта, он смотрел на буйство энергии и мистерий меча.

Пожалуй, это действительно был сильнейший удар Хаджара. Если, разумеется, не считать полного самоубийства и использования свитка Черного Генерала."

"После того, как он сделал это в битве с Мертвой Луной, Хаджар не рискнул бы повторить подобное без присутствия рядом Эйнена.

Ведь если бы не медицина островитянина, Хаджар бы сейчас уже стоял на пороге дома праотцов.

– И это все? – донеслось из вихря черных драконов.

А затем тот просто лопнул мыльным пузырем, обнажая стоящего посреди комнаты, абсолютно целого и невредимого монстра.

Глава 721

Голем смотрел на обессилевшего мальчика. Этот удар действительно был хорош. Более того, он подходил под те требования, которые мастер предъявлял для обнажения меча. Но голем, за все эти тысячи лет созерцания вечности, обрел собственное понимание происходящего.

Какой смысл ему было пропускать этого мальчишку дальше? Если тот и получит наследие мастера, то все равно однажды его постигнет голодная бездна.

С таким стержнем, с таким хлипким основанием своего пути, он не сможет добиться в мире боевых искусств хоть чего-то значимого.

Но голем даст ему шанс.

Шанс укрепить свой стержень. Найти бреши в фундаменте своего жизненного пути и залатать их.

Голем еще раз посмотрел на мальчишку.