Еще, еще. Теснее. Крепче. Ближе. Хочется, чтобы между нами совсем не осталось никакого расстояния и мы стали единым целом.

Я сама прижимаюсь к железному телу и обжигаюсь о каменную твердость, но отшатнуться больше не могу.

- Вкусная ты, - шепчет парень. – Оторваться нельзя.

- П-почему?

- Сдохну.

Он опять зажимает мои губы между своими губами, как будто реально на вкус пробует, язык ведет, едва дотрагиваясь, а у меня глаза закатываются и пальцы поджимаются, по телу разливается такая дрожь, что даже страшно становится.

- Захар, - трепещу.

Ты тоже вкусный. Запретный. Опасный.

На тебя нужно нанести наклейку про угрозу употребления. Ты же хуже сигарет. Хуже алкоголя. Хуже самой жуткой отравы. Ты невозможный.

Отпусти меня, пожалуйста. Нет, не смей. Сожми крепче.

Он отстраняется, и это ощущается до ужаса болезненно. Кожу саднит и печет от напряжения. Я вдруг осознаю, как физически нуждаюсь в его руках и губах. Из судорожно вздымающейся груди вырывается протестующий стон. Дыхание срывается.

- Нельзя, - отрывисто бросает Захар

- О чем ты?

- Нельзя так тебя брать.

От его слов становится холодно. Ворох вопросов проносится в затуманенном сознании.

Забываю про всю жуть «Клетки».

- Объясни, – запинаюсь. – Мне будет больно? Ты хочешь сделать со мной что-то плохое?

- Я хочу тебя слишком сильно.

- Я не…

- А ты боишься.

- Нет! Неправда.

- Я тогда тебя напугал, - мрачно заявляет Захар. – Теперь ты зажимаешься и не можешь расслабиться.

- Я просто, - нервно кусаю губы. – Я не могу так сразу. Я не знаю, как правильно. Не умею. Я вообще все представляла совсем иначе.

Боже, о чем я говорю?

- Я помню, - кивает он. – Свидания. Разговоры. Ты искала дружка-педика, но девчонки таким типам мало интересны.

- Эмоционально открытые парни не обязательно геи.

- Ты сама в это веришь?

- Вполне нормально делиться переживаниями, обсуждать отношения и решать проблемы через беседу.

- Слова ни черта не значат, - усмехается Захар.

- Они помогают выразить чувства.

Парень лишь оскаливается в ответ, а потом отходит в сторону и направляется к шкафу, который стоит у окна.

- Не оборачивайся, - произносит он.

Я вздрагиваю и перевожу взгляд, невольно обнимаю себя руками, стараюсь избавиться от морозного ощущения под кожей.

«Не оборачивайся» - эхом отбивается в ушах.

Сталкер говорил точно такую же фразу. Вот второе совпадение по счету. И дело не только в словах, но и в тоне, в тембре голоса.

А голос другой. Абсолютно другой.

Хватит сходить с ума. Это просто совпадение. Случайность. Захар бы не стал разыгрывать спектакль и притворяться, будто видит меня впервые. Он всегда напролом прет.

Я накрутила себя, а надо рассуждать трезво.

Все началось два года назад, когда я пропустила автобус после спортивных занятий и возвращалась домой пешком.