А сегодня… Просто невероятные вещи!"

"Легко вскочив на ноги, потянулась, в голове крутилась вчерашняя непростая ночь. Бабушки Мишель больше нет. Я хотела плакать, но в глазах было сухо. Подхватив полотенце, направилась вон из комнаты. Хотелось умыться. А лучше принять ванну, но я её тут не видела, стоит уточнить у Нанни.

Войдя в уборную, погляделась в маленькое зеркальце над умывальником.

И отвернулась было, чтобы повесить на крючок полотенце, как замерла в ступоре.

Очень медленно, затаив дыхание, повернулась назад и вгляделась в своё отражение.

– Не может быть! – выдохнула я, не зная, как реагировать на увиденное.

Глава 9

Я всегда считала, что являюсь женщина с очень приятной наружностью. Большие зелёные глаза, каштановые волосы, едва тронутые сединой, ладная фигурка. Но та, что сейчас смотрела на меня из зеркала, была иной.

Это были мои черты лица, но лет эдак на пятнадцать моложе. Сейчас я выглядела на тридцать, а, возможно, и на двадцать семь. Приблизив лицо к зеркалу, неуверенно коснулась гладкой кожи, ставшей удивительно шелковистой, в меру упругой, никаких гусиных лапок на внешней стороне глаз, скорбных складок у рта, уже наметившихся брылей – ничего этого не было.

Новая-старая я открыла рот и негромко произнесла:

– Не может быть…

Бабушка говорила что-то о плюшках, которые прилагаются к непростому дару.

Дар! Прислушалась к себе. Ничего. Никакого шевеления магической энергии внутри не ощущала.

Тряхнула головой, отражение повторило.

Всё ещё пребывая в шоке от прошедшей ночи и последовавшего преображения, занялась делами, ради которых и пришла в уборную.

Когда возвращалась к себе, увидела стоявшую подле моей комнаты ключницу.

– Доброе утро, госпожа.

– Доброе, мадмэ Нанни, – вяло ответила я.

– Примите мои соболезнования, – и столько тоски в голосе, женщина сильно переживала уход Мишель.

– И ты, самые искренние, – я, недолго думая, шагнула к ней и крепко обняла. Мы простояли так, не знаю сколько.

– Я бы хотела поплакать, да вот только давно уж и слезинки выдавить неспособна, у меня не бьётся сердце, но я продолжаю чувствовать, как такое возможно? – прошептала Нанни.

Я посмотрела в её красивое лицо и честно сказала:

– Слёзы – вода. Главное, что внутри. А то, что сердце не бьётся, так у некоторых живых и сотой доли вашего умения сопереживать не найдётся. Пойдёмте ко мне в комнату, что мы стоим в коридоре?

– Да, спасибо, – вздохнула она, но грудь даже не поднялась. Интересно. – А дар вам к лицу, – заметила она, стоило нам оказаться в спальне.

– Наверное. Я сейчас в таком раздрае, что не могу в полной мере оценить эти неожиданно свалившиеся на меня метаморфозы. Когда будут похороны бабушки? – без перехода сменила тему я.