На Шамабаде было не так много раненных. Из них только двое не могли держать оружие, но были стабильны. Это, конечно, если не считать Тарана.

Большинство пограничников с заставы получили легкие ранения, на которые, как правило, даже не обращали внимание.

А вот с Тараном было хуже. Никто не мог понять, насколько серьезная у него рана. Вроде бы начальник и держался молодцом долгое время, после того как получил осколок, но к утру он все же ослаб. Я считал, что дело было в потере крови. Тем не менее всем было понятно одно — Тарану нужна медицинская помощь и как можно быстрее.

И хотя первую ему оказали, этого явно было недостаточно.

— Может оно и лучше, — продолжил комтех. — Пуганьков нам точно прикажет просто сидеть на заставе и дожидаться, пока наши не подойдут.

— А чего тут хорошего? — Глянул на него Мартынов, — решительных действий от нашего замполита не дождешься, это да. Но по моему мнению, именно такие действия нам и нужны.

— Это для чего ж? — Приподнял свою белесую бровь Бричкин.

У комтеха была довольно интересная внешность.

Бричкин — парень невысокого роста и плотного телосложения. Был он с полноватым лицом и носил очень светлые волосы и брови.

— Чтобы выдавить духов с нашей земли! — Решительно и даже жестко ответил ему Мартынов.

— А чего их выдавливать? — Пожал плечами Бричкин, — сами уйдут. Может, еще побарахтаются на бережку и просто свалят. А если не свалят, их наше подкрепление додавит. Я вообще не вижу никакого толку лишний раз силы напрягать.

— Мы защитили заставу, — не отступал Мартынов, — теперь надо защитить и Границу! Саша правильную идею подал.

Мартынов глянул на меня, стоявшего у угла здания заставы и слушавшего их разговоры.

— Он сказал, если разгромим этих — продолжал Мартынов, — никто больше на советского пограничника не сунется! Душманье поймет, что мы не лыком шиты! Что нам палец в рот не клади! В этом я с Сашей на все сто процентов согласен!

— Ты хочешь пойти в контратаку? — Выпятил грудь Бричкин и упер руки в боки.

— Да. Нужно действовать решительно, — кивнул Мартынов сурово.

— Мы сейчас буквально чудом лишь одного человека потеряли, — покачал головой комтех, — а сколько может погибнуть во время контрнаступления? Ты об этом подумал?

Мартынов поморщился.

— Коля, ты воин-интернационалист. Ты присягу давал.

— Но это не значит, что я должен лезть в пекло, когда это не обязательно.

— Отставить галдёж, — сказал Черепанов, которому, по всей видимости, надоела вся эта перебранка, — приказ от командира не поступал. Раз уж сейчас Пуганьков взял командование на себя, значит, давайте ждать, чего уже он скажет.

— Старшина, — окликнул я Черепанова.