И даже попыталась изобразить улыбку. Хотя в ушах все еще звучали обидные слова: «Жаль, не успел тебя трахнуть».

— Игнат тебя не обидел?

Костя больше не был в ярости — отошел. И теперь его взгляд был таким уставшим, что мне стало его жаль. Он переживал из-за сына. Я чувствовала это.

— Нет, не обидел, — замотала я головой. Признаваться в том, что Игнат пытался охмурить меня, я не хотела. Почему-то было стыдно. Я ведь реально повелась.

— Зачем ты за ним пошла? — нахмурился Костя. — Этот щенок не понимает слов! Перешел все границы.

— Хотела поговорить, объяснить, что все не так, но… Не вышло. — Призналась я."

"Мои плечи тяжело опустились. Я все еще не понимала, почему это случилось именно со мной. И где-то там, в подсознании, все еще теплилась надежда, что сейчас мне напишет Игнат и скажет, что все хорошо.

— С ним это не работает, Ярослава, — покачал головой Костя. — Он действительно не понимает хорошего отношения. Но ничего. Я займусь его воспитанием. Он у меня получит. Привык, что получает от меня все, что захочет. Но ничего. Кран с кэшем я ему перекрою. Пусть идет работать.

— Кость, может не надо? — мама умоляюще заглянула в его глаза.

— Пацан перешел все границы! Мать настроила его против меня. И я теряюсь. Не знаю, что делать. Могу справиться с любым конкурентом, но только не с собственным сыном. — В голосе Кости послышалась горечь. — Лена, обещаю, он никогда больше не скажет о тебе ни одного дурного слова.

— Костя, все хорошо, правда. — мама взяла его под руку и положила голову на плечо. Костя улыбнулся — совсем как Игнат, уголками губ.

Мы вернулись за стол. Сели. Музыканты все так же продолжали играть, а свет все так же искрился в хрустале, только вот настроение наше было совсем другим. Тяжелым.

— Кость, что случилось с твоей бывшей? — спросила вдруг мама. Наверное, вспомнила слова Игната.

На лицо мужчина набежала тень. Ему не хотелось говорить на эту тему, но все-таки пришлось:

— Алина наглоталась какой-то хрени и позвонила мне со словами, что умирает. Я помчался к ней. А что еще я мог сделать? Приехал, а дома уже был Игнат, вернулся с какой-то тусовки. Нашел мать без сознания, пытался дозвониться в скорую.

Мои глаза расширились — я вдруг представила себя на месте Игната, и мне стало нехорошо.

— Какой кошмар, — воскликнула мама.

— Я вызвал частную скорую, но ее все равно отвезли в клиническую больницу, — поморщившись, продолжал Костя, глядя куда-то вперед, на сцену. — Экстренно госпитализировали, промыли желудок, привели в чувство. В общем, сделали все, чтобы спасти ее. Но потом перевели в психиатрическое отделение. Сказали, что пациентов с попытками суицида в обязательном порядке туда помещают. Врач дал мне понять, что у Алины типичное шантажно — демонстративно поведение.