И Азат, мягко отвечая мне, еще очень даже снисходителен…

Но перебороть себя не могла, мне, привыкшей к активной жизни, очень не нравилась такое легкое растительное существование: в женской половине, в подушках и сладостях, бесконечных разговорах о неважном, постоянных уходовых процедурах, потому что для мужа я должна быть идеальной, вкусно пахнущей и сияющей…

Моя свекровь, довольная тем, что я перестала дичиться и смотреть на нее зверьком неприрученным, приехала к нам в городское имение и все время проводила со мной, вовсю делясь  своей житейской мудростью, а служанки,  которых в доме, как выяснилось, было великое количество, активным щебетом заполняли пространство.

Я ощущала себя невероятно странно: с одной стороны, такая жизнь мне даже нравилась, очень легко привыкнуть к постоянному ничегонеделанию, не думать о завтрашнем дне,  спокойной расслабленной улыбкой встречать мужа… Мои волосы после специальных масок и полосканий, стали еще гуще и длиннее, моя кожа светилась, а тело, в дорогой одежде и украшениях, которыми щедро осыпал меня Азат, выглядело невероятно привлекательно.

Я так думала, что из-за этого, хотя Азат, голодно терзавший меня каждую ночь до самого рассвета, уверял, что и без всяких тряпок я невероятно сладкая.

Я смущалась, слыша всякие горячие и невозможно непристойные вещи, которые он шептал хриплым, тяжелым голосом, отворачивалась, краснела… А он наслаждался моим смущением, тянул на себя, заставлял садиться на себя, придерживал и гладил, гладил, гладил, словно натрогаться не мог.

И смотрел, словно не мог насмотреться.

Утром я стеснительно прятала следы нашей бурной ночи за высоким воротом, и не могла сдержать счастливой улыбки.

Я жила в сладкой сахарной пастиле. Как такое может не нравиться?

Только иногда, словно выныривая в реальность, ощущала я уколы недовольства.

Когда мой муж, нежно целуя, отговаривался важными делами и тем, что это не для женских ушек…"

"Когда я замечала, что за мной ходят его люди, и  даже в торговом центре со свекровью. И в бельевом отделе!

Это казалось стыдным, странным…

Кому я могу помешать? Кто может хотеть мне навредить?

Обычная женщина, ничего не знающая о делах мужа…

Мои родственники, если и пытались со мной связаться,  то я была не в курсе этого.

И не хотела быть в курсе, если честно.

Люди, которые продали меня, перестали быть родными. К сожалению. Даже папа и мама. Удивительно, но с Азатом мы были в этой позиции единодушны. Когда он во всех подробностях узнал историю моего обмана, узнал, что меня просто прислали на родину, ни слова не сказав о том, что тут ждет…

Помню, он сцепил зубы, сжал кулаки, отвернулся, прорычав тихо, но яростно:

— Измельчал род Перозовых… Старый Али бы такого не допустил.

Я ничего не ответила.