И таких чаще всего сложно ударить, но легко обмануть.

— В магазин я могу зайти? — киваю на соседнюю дверь, прямо возле моего подъезда. Цены на продукты там выше, чем в супермаркетах, но зато продавщица всегда знает тебя в лицо и улыбается. Парни кивают, и я шмыгаю внутрь, сразу прошу помощи у продавщицы, но черного входа здесь не предусмотрено, так что начинаю думать что-то другое.

Почти с минуту смотрю на коротко переговаривающихся охранников через стекло двери и вспоминаю, как трепетно они ко мне относились. Идея приходит в голову моментально, и я даже мысленно перед ними извиняюсь.

— А-а! — кричу я и хватаюсь за живот. — Помогите!

В магазин тут же врываются шкафы и бросаются ко мне. Я делаю самое мученическое выражение лица, на какое способна.

— Больно! Больно! Врача!

Как обычно водится — паника за собственность хозяина затмевает разум настолько, что «шкафы» теряются. Один подхватывает меня на руки, несет на улицу, другой мечется рядом, не зная, что делать.

— Скорую, — хриплю. — Воды!

Они туже бросаются выполнять волю страдающей. Один к машине к телефону, а второй за водой в магазин.

Но вот дилемма, пока второй меня нес, я стащила его кошелек.

Так что стоило им меня бросить, как я оставляю кошелек и кидаюсь наутек. Бегу к ближайшей остановке, прыгаю в только что появившийся автобус и машу рукой почти догнавшим меня охранникам.

Никита звонит через минуту, когда мне уже уступили место, а я отплатила проезд.

— Не стыдно?

— Надо было объяснить мальчикам, что у меня очень темное прошлое. Что это за номера? Ты еще в цепи меня закуй."

"— Так и придется, судя по всему. Ален, я понимаю, ты многое умеешь и можешь сбежать даже из Шоушенка, но сейчас нужно вернуться домой и посидеть тихо как мышка.

Я уверен, ты и это можешь. У меня…

— Почему? — требую я ответа.

— Я в процессе развода, разве требуется еще что-то объяснять? Мне нужно время, чтобы убедиться, что тебе никто не причинит вреда. Ты это понимаешь?

— А стоит ли оно этого всего, — спрашиваю, прикладываю разгоряченный лоб к прохладному стеклу автобуса. — Страха? Развода? Риска потерять карьеру?

— Да, Алена, — так твердо и убедительно произносит Никита, что я прикрываю глаза, которые наполняются слезами. — Мы этого стоим.

Тем более, я уверен, что имею достаточно влияния и власти, чтобы быть счастливым с тобой, и не рушить своей карьеры.

Мечтатель, но почему-то мне так приятно слышать все это. Приятно, что, несмотря ни на что, он борется за нас. За нас с ним. За нас с ним и малышом. Может быть, действительно стоит ему помочь? Сейчас палки в колесах ему не нужны. Что бы я про него не думала, свои обещания он выполняет. Разве не это качество в нем я когда-то полюбила.

— Я вернусь домой.

Никита выдыхает, и я слышу, как он улыбается.