Она борется с раздражением и желанием поведать детям, какой их отец на самом деле. Но это был бы очень грязный ход, и Мелисса не готова была на него пойти. Ей не хотелось опускаться до уровня Юры, который любил действовать преступными методами.

Но ко всему прочему Мелиссу бесило, что Юра совершенно не проявлял к ней интереса. Почти не смотрел, не пытался дотронуться. После того разговора он вообще перестал обращать на нее внимания. Она стала в собственном доме пустым местом. Возможно, так было всегда.

Но и принять Юру, простить, даже выслушать она не могла. Потому что знала, как хорош этот человек в умении убеждать. Он навешает ей такой лапши на уши, что она потом еще и в ноги ему кланяться будет.

А может быть, Мелисса боялась, что стоит ей отступить от своих принципов хоть на миллиметр, она сразу поддаться его чарам? Она ведь не слепая и не может не замечать широкой спины, бугрящейся мускулами под рубашками, или твердой челюсти, или белозубой улыбки, которая так и сверкает, стоит ему пообщаться с детьми.

Но самое ужасное — это его руки. Ведь она помнит, что они умеют делать с ее телом. Одно прикосновение, один захват, и она уже таяла, отдавая всю себя. Так долго, каждую ночь она купалась в его грубой ласке, а теперь сама себя лишила этого.

Интересно, а он нашел себе кого-нибудь? Или соблюдает целибат, надеясь, что Мелисса смилостивится?

Спрашивать об этом она не собирается, поэтому, как только дети уснули, она пошла к себе. Проигнорировала зов бокала с вином и стала готовиться ко сну.

Она уже надевает сорочку, наносит крем на лицо, как вдруг дверь открывается, и входит Юра. Она так и замирает с пальцами у щек.

— Выметайся из моей комнаты! — тут же вступает она в бой, а Юра нагло располагается на кровати.

— Как дела с разводом?

Плохо, но ему знать об этом необязательно. Даже будучи богатой гражданкой Великобритании она не сможет так просто развестись. Во-первых, у детей только российское гражданство, а сам бракоразводный процесс можно начать только в России. Но если Мелисса только ступит на ту сторону, прав у нее не останется совсем. Юра своими связями отберет последнее.

— Все замечательно, скоро я смогу от тебя освободиться, — пожимает плечами Мелисса, расчесывая длинные волосы, затем заплетая косу. При этом каждой клеточкой кожи чувствуя на себе пронзительный взгляд. Принадлежащее этому мужчине тело непроизвольно напрягается, словно зверек в одной клетке с хищником. Но к страху примешивается волнение, о котором Юра не должен догадаться, потому что тогда шансов на спасение не будет. А все потому что это расслабленное, крупное тело в кровати, словно дежавю по всем тем вечерам, когда Юра ждал ее, а когда надоедало ждать, приказывал. И Мелисса подчинялась, словной других вариантов не было. Но это в прошлом.