Оно берет в клещи каждую клеточку, делает грудь чувствительной к малейшим прикосновениям мочалки, которой я вожу, намыливая кожу, часто дыша и воображая, что рядом Никита. Что он дотрагивается до меня своим дыханием, заключает в объятия, чтобы сказать на ушко что-нибудь до чрезвычайности похабное. Чтобы продемонстрировать, насколько велика его жажда. Это все до того густо обволакивает меня похотью, что пальцы сами рвутся между ног. До появления Никиты у меня и мысли не было об оргазмах, но с его теперь это стало почти нуждой. Еженедельный ритуал, при котором мысли о любимом сочетаются с голодом плоти, превращая меня в текущую дрянь. Задыхающуюся, глотая воду, что стекает по телу, пока все пять чувств не достигнут пика, а изо рта не вырвется запретное:

— Никита.

Постепенно прихожу в себя и рукой нащупываю свой шампунь. И только спустя минуту принюхиваюсь и отчетливо осознаю, что это не мой.

— Что за черт…

— Всего лишь я… — слышу знакомый голос и замираю. Серьезно? Понял, что это я и решил свести счеты. — Твой Никита.

Невозмутимо домываюсь и, не обращая внимания на наглую улыбку петушка, укутываюсь в полотенце, которое он мне подает.

— Это мог быть кто угодно, — говорю я, когда иду на кухню, чтобы сделать себе горячий шоколад. Этот красноармеец за мной. На себя в зеркало даже смотреть не хочу.

— Мог быть кто угодно, но была ты. Ты что, действительно думала, я тебя не замечу? И… сделай мне кофе.

— Вот еще! — поворачиваюсь, пока он сидит за барной стойкой. — И ты меня не заметил! Ты был с Камилем и не обратил на меня никакого внимания!

— Зато по камерам хорошо видно твою пухлую задницу.

— Серьезно? Пухлую? — шиплю я и указываю на дверь.

— Ты отомстил? Молодец. Теперь выметайся. И ключи мне отдай.

На мой крик Никита даже не реагирует. И тоже кивает. На кофеварку.

— Не уйду, пока кофе не сделаешь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Не драться же с ним. Слово он свое держит. Так что поворачиваюсь, чтобы сделать ему кофе. Но сначала ему мало сахара. Потом мало молока. Потом кофе оказывается холодным.

— Ты издеваешься?! У тебя дел нет?

— У тебя почти получилось. Я уверен, что ты справишься с кофе для любимого.

— Ненавижу, — шиплю себе под нос, чувствуя, как от постоянного пристального взгляда слабеют коленки. — Если кофе и сейчас тебя не устроит, я начну применять силу.

— Тогда нам нужно перейти на диван. Там будет удобнее.

— Будешь насиловать беременную? — заканчиваю я наливать кофе.

— Буду беременную любить… — его дыхание касается уха, и я застываю, ощущая, как яд похоти заполняет вены, а кожа руки, что он гладит, покрывается мурашками. — Я в ванной чуть не умер, слушая, как ты мастурбируешь.