Такое случалось почти каждую весну: уровень мог подняться за одну ночь метра на полтора-два, а потом так же резко схлынуть. Однако посёлок топило редко, и по слухам, запущенным кержаками, однажды вода прибудет так, что геологи, разорившие покой на дикой реке, не спасутся. Этой мстительной молве мало кто верил, но после каждого ледохода на Гнилую пригоняли самоходную баржу — эдакий ковчег, который дежурил в посёлке, пока не сходило половодье, или бомбили с вертолётов встающие заторы. Ясашные люди считали, что это некий подземный змей выходит из недр, чтобы ему принесли человеческие жертвы.

Говорят, в старину туземцы выбирали самую красивую, по их мнению, отроковицу, привязывали камень на шею и бросали в Карагач. Если гад принимал жертву, то половодье останавливалось и река усмирялась.

Вид бегущей вездесущей воды наполнял пространство предощущением некоей грядущей трагичности, суровый Карагач требовал очередного жертвоприношения. А ещё, как назло, с северо-запада погнало тучи, начался мелкий дождь, и вечереющее пространство быстро померкло.

— Ищи! — просил Стас, пытаясь пустить собаку вперёд.

— Нюхай! Лодка, мотор, бензин!

Тот упрямо не хотел выполнять команд и даже не принюхивался, тащился позади, показывая тем самым, что он не ищейка, а только пастух и охранник. Рассохин дошёл до тупикового конца курьи, далее начинались заросли чахлого ивняка и тополей, притопленные наполовину, сильное течение выдавало близость реки, кустарник дрожал под напором воды. Кедровник здесь заканчивался, а сам остров постепенно переходил в прирусловой древний вал, поросший старым, гибнущим березняком. Изрытая мочажинами грива, словно пунктир, уходила в глубь поймы и где-то там сходила на нет.

Мест, где можно спрятать лодку, тут было полно, только искать становилось бессмысленно: вряд ли Галицын станет пробиваться сквозь чащобник, тем паче по низкой воде. Но для очистки совести Стас прошёл валом чуть ли не до берега Карагача и остановился, когда на пути оказался глубокий и спокойный разлив. Река устремлялась в курью несколько выше, но зато сюда натолкало горы мусора, где можно спрятать даже линкор.

Он уже возвращался назад, когда услышал впереди редкое и неуверенное потявкивание кавказца.

Лодочный мотор Стас увидел скорее, чем собаку: он лежал в развилке старой берёзы на уровне глаз, и синий колпак светился в дождливых сумерках, чуть прикрытый куском бересты.

— Молодец! — восхитился Рассохин и, вытащив «Вихрь», поставил на землю. — Теперь ищи бак! Бензин, понимаешь?

Пёс повертелся у ног и улёгся, считая свою задачу выполненной. Стас сделал небольшой круг и сам нашёл бак с вёслами, спрятанными также на дереве.