Не медля, еду один, прекрасно понимая, что если хвост увидят, Тимку живым точно больше не найду никогда. Даже тела не будет.

Подъезжаю ко входу, где меня уже ждет сухопарый докторишка с синюшными руками и тонкими как у хирурга пальцами.

– От Рамшана?

– Да.

– Идите за мной.

Меня проводит это тело в медицинском халате. Всего несколько ступенек в подвал, и мы оказываемся в отлично обустроенной лаборатории. Откуда-то доноситься пищание приборов. Так называемые операционные поделены обычной полупрозрачной пленкой. К горлу подступает тошнота. Черт, они прямо тут людей на части разбирают.

Никогда не был мнительным, но от этого всего самого мутить начинает.

– Где мой заказ? Я мальчика просил.

– В третьей палате. Подготовлен уже.

В груди холодеет. Едва ли сдерживаюсь, чтобы не придушить этого бледного упыря собственными  руками.

– Что значит подготовлен? Я живой товар заказывал.

– Так он жив, пока. Под снотворным. Через десять минут начинаем. Органы получите высочайшего качества. Тело абсолютно здоровое.

– Стоп! Я посмотреть хочу перед операцией. Мне надо выбрать.

Упырь мнется, но все же ведет меня в палату. Рукой отодвигаю пленку, и просто охреневаю от увиденного. Что-то больно сжимается в груди."

"Не могу поверить в то, что вижу. Это же Тимка. Лежит на обычной медицинской каталке у стены. Его глаза закрыты, маленькие руки вдоль тела уложены, а голые ступни выглядывают из под дырявой галимой простыни. Сволочи. Они поплатятся за это.

– Чем вы его накачали?

– Я же сказал, это обычное снотворное. У нас все по процедуре, не волнуйтесь. Товар отличный. Органы в боксе вынесем. Вы можете в коридоре подождать.

Провожу рукой по лицу, не в силах больше слушать этот бред. Мне нельзя выдавать себя, иначе живым отсюда ни я ни малой, точно не выйдем.

– Мне мало этого товара. Давайте еще одного возьмем. Подготовьте.

– Подождите, мы так не договаривались.

Упырь начинает нервничать, и  я понимаю, что живым от сюда выйдет только один из нас.

– А детей на органы резать тоже не договаривались?

– Что? Вы с полиции?!

– Нет, мать твою, я гораздо хуже.

Быстро вынимаю пистолет и выстреливаю этой сволочи прямо в башку. У меня считанные минуты прежде чем охранники заметят мое появление. Я использовал глушитель, но это не дает никаких гарантий что тут нет камер.

– Иди сюда маленький.

Снимаю свою куртку и быстро укутываю ребенка в нее. Господи, он полностью голый и уже просто ледяной. Беру его на руки и выношу из палаты. К себе прижимаю, проходя по коридору мимо всех этих операционных.

Даже у меня, прошедшего войну, холод проходиться по спине от увиденного. Тут десятки детей, десятки мать их!

Выбегаю на улицу и укладываю малыша на заднее сиденье. Пристегиваю ремнем чтобы не свалился.