Как Алю нашли, нахрена вы ей угрожали?!

– Она случайно под руку попалась. Наивная до жути. Еще с малым этим. Нам надо было следы как-то заметать. Она все сделала, только припугнули ее. А ребенка на органы хотели пустить. Денег Батур хотел. Стой не убивай, это тоже Батур придумал, не я.

– А нахрена ты сука, сам тогда малого воровал сегодня?

– Я просто делал приказ, иначе Батур сам бы меня на колбасу пустил.

– Кто тебя ранил или ты сам?

– Сам…

– Крыса ты Тихий, самая, блядь, настоящая. Аля где?

– Не знаю, у Батура наверное. Он как узнал, что женой твоей она стала, взбесился просто. Себе забрал, чтобы тебя раззадорить.

– Веди к ней. Живо!

Поворачиваюсь спиной к Тихому, и сразу же слышу треск пистолета. Сука.

– На пол пушку положил, живо!

Тихий целиться прямо в меня. Как же сильно я сглупил, когда не обыскал его.

– Тебе не жить! Остановись.

– Я и так уже не жилец, после того как сдал тебя. Положил оружие!

Быстро разворачиваюсь и выбиваю пистолет из его рук. Два выстрела в голову и Тихого нет. Черт! Как же я раньше крысу не разглядел. Ни единого промаха у него не было за все время. Лишь Тимка маленький вывел его на чистую воду.

Звоню Кириллу. Подчистит за мной. Уже через двадцать минут еду к Батуру вместе со спецназом, вооруженным до зубов.

Глава 32

Мы едем долго, и из-за своей истерики я не сразу замечаю, что машина остановилась среди леса, так и не доехав до дома Руслана. Он не дал мне и шанса остаться там, за что я просто ненавижу своего мужа.

– Тихий, мы еще не доехали.

Мужчина молчит. Только сейчас я осознаю, что за все время он не проронил ни слова в мою сторону. По спине пробегает холод. Чего он хочет?

– Нет кукла. Мы доехали.

Тихий быстро меняется в лице. Из всегда спокойного он превращается в дикого, язвительного волка. В голове набатом стучит. Он предатель, неужели это он?

Смотрю, как мужчина вынимает пистолет и снимает его с предохранителя. Бежать мне некуда, и я словно замираю от этой картины. Господи, он убьет меня прямо тут…

– Что ты делаешь?

Все происходит быстро. Тихий зубами сжимает свою куртку, разворачивает пистолет, прикладывает его к своему плечу и делает глухой выстрел. Он ранил сам себя, и я теперь вообще ничего не понимаю. Внезапно двери машины открываются, и меня вытаскивают наружу грубые руки.

Перед глазами темнеет. Кажется, мне на голову надели мешок. Больно ударяюсь головой, когда меня бесцеремонно упаковывают в багажник. Во рту мгновенно пересыхает. Дышать становиться тяжело. От шока я даже плакать не могу. Лишь стараюсь не утратить рассудок. Мне нельзя умирать, пока Тимка в опасности. Только не так."

"Никогда не видела такого зверства, даже тогда, будучи в подвале. Со мной никто не церемониться сейчас, обращаясь как с куском мяса.