В ней лежал кусок чего-то похожего на мясистый ломоть не очень свежей говяжьей печени.

– Чернобыльская бодяга, – ответил Меченый. – Первейшее средство от набитой морды. Так я и не понял, растение это или артефакт.

– Никогда такого не видел, – сказал я, осторожно прикладывая к глазу неприятно мягкую и склизкую хрень. – И где ж ее собирают?

– Ее не собирают, а догоняют, – сказал лесник, разводя костер прямо на обочине дороги, более-менее свободной от сорняков. – Бегает больно быстро. А иногда, если сталкер хилый или больной, может и за ним побегать. Прыгнет на затылок, присосется, и давай исцелять от всех болезней разом, пока от человека мумия не останется.

Признаться, после такого рассказа мне как-то расхотелось лечиться. Но бодяга была прохладной, и на том участке, куда я ее приложил, боль вроде немного утихла, словно пористая субстанция впитала ее в себя."

"– Ты не боись, – подбодрил меня лесник. – Если у нее лапы и голову отрубить, то она сразу смирной становится. Так что лечись, молодь зеленая, не сумлевайся. А я пока костерок разведу.

– Кстати, а не подскажешь, с чего это ты меня спасать вздумал? – ехидно поинтересовался я.

 – Ты ж лицо незаинтересованное, и вообще за то, чтобы меня поскорее грохнули.

– А я свои взгляды пересмотрел, – пожал плечами бородатый сталкер. – Вспомнил, как мы вместе воевали, да и, если честно, ты ж мне тогда в сторожке жизнь спас, когда из окна выпрыгнул и на себя отвлек этих… как их… вормов что ли? Типа, должок у меня перед тобой образовался. Неочевидный, конечно, но я считаю, что он есть. Короче, взгляды мои, хочу их придерживаюсь, хочу пересматриваю. И точка. В общем, некогда мне тут с тобой базары разводить, дела поважнее есть.

И ушел собирать сухие сорняки и всякий горючий мусор, который мог бы сгодиться для растопки.

Пока лесник занимался костром – а получалось у него это на редкость ловко, – мы с Меченым собрали оружие убитых, и параллельно немного повспоминали о прошлом, не забывая при этом приглядывать за пленным.

«Борговец» сидел смирно на пятой точке, порой бросая взгляды на трупы товарищей. Понимаю его мысли. Но ничего не попишешь – в Зоне хоронят только очень близких друзей, на других просто нет ни сил, ни времени, ни – чего уж там греха таить – желания.

У нас не было ни первого, ни второго, ни третьего. Так что как только мы уйдем, а костер погаснет, мертвецы немедленно будут похоронены в желудках мутантов. Или же встанут и пойдут себе шляться по окрестностям в поисках живой крови… Хотя нет, эти не встанут. Что Меченый, что лесник, если стреляют, то в голову, а трупы с вынесенными мозгами встают очень редко, разве что если погибнут в «роженице» – очень редко встречающейся аномалии.