Главное, что гетман рефлекторно отбросил в сторону оружие с трещащим и пылающим магазином, и взгляды подчиненных Сина так же рефлекторно проследили полет столь неожиданно и эффектно искалеченного оружия.

Но пока автомат падал на землю, я уже летел вперед в длинном броске, попутно выдергивая из кармана руку с зажатым в ней пистолетом.

Хотел ли я убить Сина? Да, хотел.

За Рудика.

За прикормленного мутанта, заставившего меня попробовать отвар из человечины. За тот день, когда я пожалел этого парня и вложил в его распоротый живот «синюю панацею». Правда, потом он сделал то же самое для меня на арене, но я все равно жалел о том, что спас его тогда.

Ведь не сделай я этого, Рудик был бы жив…

Но в то же время я понимал: убей я сейчас гетмана – и в следующую секунду меня самого изрешетят очередями бойцы «Воли». А это было неправильно. Неравноценный обмен: мою жизнь за его. Как сказал классик, это не отмщение, если мстителя настигает расплата. А Рудик был достоин правильной мести.

Поэтому когда лицо Сина оказалось прямо передо мной, я не выстрелил в него, а лишь двинул гетмана коленом в пах.

Удар оказался не особо эффективным.

Причиндалы моего противника надежно защищала стальная раковина бронекостюма. Но уж так устроен человек, что когда ему лупят ногой в промежность, он по-любому рефлекторно согнется, спасая гениталии, вне зависимости от того, достиг тот удар цели или нет.

И когда Син согнулся, я двинул ему стволом пистолета под подбородок. Хороший получился апперкот. Зря конечно гетман не надел шлем. Какой смысл напяливать на себя бронекостюм среднего класса защиты, когда башка не защищена? Смотрится, конечно, эффектно, типа современный рыцарь без шлема. А на деле туфта полная, понты и позёрство.

За которое порой приходится расплачиваться по полной. Как сейчас, например.

Оглушенного ударом гетмана я взял за лицо, при этом одновременно заходя ему за спину. После чего резко развернул. Это довольно легко, если знать куда давить. Лучше одновременно на области носа и лицевого нерва. Тогда человек становится послушным, словно бычок с кольцом в ноздрях. Куда угодно пойдет, и как угодно развернется, уходя от боли. Главное только следить, чтоб сам себе шею не свернул от усердия, потому что если правильно давить, то это реально очень больно.

В общем, через секунду мы с Сином стояли в классической позе героев кинобоевиков. Я – за ним, прижав ствол пистолета к гетмановскому уху, а свободной рукой придерживая Сина за кадык. А напротив нас – дюжина мордоворотов со стволами, плюс, заслышав шум, другие еще со всех сторон к нам бегут.

– И что теперь? – полузадушенно прохрипел гетман. – Убьешь меня?

– Приложу для этого все усилия, – отозвался я.

– Ну-ну. Ненадолго же ты меня переживешь.

– А вот это уж как Зоне будет угодно.