Сейчас бедные животные на дрожащих ногах ржали от страха и непонимания, почему вначале их гнали со всех ног, а теперь приказали резко затормозить. Несколько тёмно-багровых капель упало с морды ближайшей ко мне лошади, а в её глазах застыл ужас. Явно пьяный хозяин, похоже, уже не первый раз издевался над животными и вёл себя подобным образом.

— Ты разве не видел, что на твоём пути ребёнок?

— Какой ещё ребёнок? — развязно протянул возничий. — А-а-а, ты про эту мелкую, что за твоей спиной? Ой, да посмотри на неё, её мать ещё нарожает с десяток таких же. Посторонись!

Пока мужик толкал свою речь, нерадивая мамаша успела подбежать и схватить девочку на руки. Судорожно прижимая её к груди, она спешно забормотала что-то успокаивающее на ушко белокурой девочки. Малышка всё ещё всхлипывала, но уже не так громко.

Я же всё это заметил лишь краем зрения, продолжая стоять по центру улицы и испепелять взглядом возничего. Дорогой сюртук цвета баклажана впивался в его шею, формируя второй подбородок. Из-под манжетов торчала белоснежная ткань сорочки, резко контрастирующая с нездоровой краснотой рук и лица мужчины. Узкий кожаный ремень с безвкусной пряжкой перетягивал тучное тело, словно нитка сардельку. Наконец, на голове вместо стандартного для возничего котелка сидела фетровая шляпа-цилиндр с атласной золотой лентой. Теперь становилось понятным, почему все старались разбежаться в стороны, и никто не рискнул оставить гружёную телегу. Золотая лента — признак того, что человек оказывает услуги королевскому двору. Если задержать такого в пути или как-то препятствовать, то он может пожаловаться… Никто не хотел попасть под гнев короля. Тем более, когда речь идёт о еде. Телега перевозила апельсины, а любовь королевского рода к этому заморскому фрукту знали все."

"— Ты глухой, что ли? Вали отсюда, урод! Я спешу! — начал заводиться возничий, хлестнув кнутом по воздуху в считанных сантиметрах от моего лица. — Сейчас шрамы будут не только на теле, но и на роже!

Больше всего на свете пальцы чесались его самого запрячь в сбрую и как следует отколошматить кнутом. Какого дьявола у меня нет больше магии?! Челюсти буквально свело от бурлящей ненависти. Я готов в эту секунду был попрощаться с жизнью, но наказать мерзавца, что чуть не задавил девочку.

Кончики пальцев тускло вспыхнули призрачными боевыми искрами и тут же потухли. Кучер разразился неприятным лающим смехом:

— Ха-ха-ха, так ты сгоревший ночной фей? Или «феечка», как тебя правильно? Небось, от тебя понесла? — Возничий вновь противно ухмыльнулся, уже внимательнее вглядываясь в меня.

Теперь он заметил мой нищий вид, драное пальто и сальные волосы и сопоставил его с опрятным добротным платьем женщины, подхватившей девочку на руки.