Напряженное лицо седого слегка разгладилось, он улыбнулся:

– Я повидал на своем веку предостаточно людей, но тебя понять, Колян, я не могу. Мне представляется, что ты или отчаянный смельчак, или безнадежный глупец. Ты совершил ошибку, заявившись один, а следовательно, по нашим правилам, мы можем поступать с тобой, как нам заблагорассудится. Например, можем подвесить тебя к потолку за яйца, можем разрубить тебя на куски. Признаюсь тебе откровенно, первый вариант мне нравится больше.

– Похоже, ты ничего не понял, Лука, – спокойно отреагировал Колян. – Я не привык вести долгие разговоры.

Если я говорю: «Уходите все, потому что пришел я!» – значит, так и нужно поступать. Причем незамедлительно.

– Интересно, почему тебя так боятся? – бесхитростно осклабился Лука. – На зверя ты, в общем, не похож, базар ведешь солидно, пальцами перед носом не размахиваешь. Я бы даже сказал, что ты производишь впечатление интеллигентного человека. Правда, что ты на мента учился?

– Да.

– Большой из тебя рвач получился бы, если бы ты доучился до конца. Хотя как знать, – погорел бы, попал бы на зону, так тебе пришлось бы там крылышками похлопать.

Удивляюсь, как ты Прохора нагрел. Он ведь был тертый калач!"

"Трое молодых парней, сидевших по обе стороны от Луки, пялились на нового «хозяина» города с нескрываемым интересом. По их лицам было заметно, что они думали увидеть чуть ли не оборотня, у которого на голове рога, а на пальцах – когти. Поняв, что Колян слеплен, как и все остальные, из мяса и костей, они испытали легкое разочарование.

– Мы с тобой очень непохожи, и знаешь почему?

– Почему же? – усмехнулся Лука.

– Ты тут говорил, что предпочитаешь подвешивать врагов к потолку за яйца, я же обычно рублю их на куски! Загляни сюда, – распахнул Колян кейс.

В кейсе лежали высохшие кисти человеческих рук. Николай впился взглядом в лицо Луки, но тот лишь слегка поморщился.

– Знаешь, кому принадлежат эти грабли? Прохору! – объявил Радченко. – Значит, он недостаточно был терт, если решил оставить мне на память свои лапы. А может, ты сомневаешься? Наколочку – перстень с короной – не узнаешь на правом пальчике?

Глаза седого невольно остановились на короне. Теперь он убедился в том, что руки и впрямь принадлежали Прохору: Лука помнил слегка кривоватый крайний зубец на короне.

Такая татуировка была чем-то вроде приветствия ворам, и наколоть ее имел право только очень авторитетный человек. Сколько раз он видел эту корону, прежде чем пожать Прохору ладонь.

– Ты беспредельщик, Колян, и ответишь за свои действия сполна. Хочешь знать, что я с тобой сделаю? Я поджарю тебя на костре и буду наслаждаться запахом твоего паленого мяса.

– А ты фантазер, Лука, – сказал Колян, защелкивая кейс. – Посмотри в окно.