– Как же вы в дорогу с ребёнком, и без лекарств?

– Не смекнул…

– Нужно поспрашивать у пассажиров, может, есть у кого аспирин. – Полянский посадил ребёнка на колени и попросил открыть рот. – Горло красное, гноя нет, пока ничего критичного. Но лекарство всё же следует поискать.

– Спасибо, – переминался с ноги на ногу старик.

– А зачем вам в Нью-Дем, да ещё и с ребёнком? Странный город для прогулок с детьми.

Полянский всматривался в глубокие морщины старика, в его потухший взгляд, граничащий с отчаянием, пытаясь отыскать в этом человеке хоть толику подозрительного, но ничего не нашёл. Старик как старик, ребёнок как ребёнок, но почему здесь?

– Я единственный, кто у неё остался, и служба опеки хочет…

– …её забрать, – понял Полянский. – Так, значит, вы бежите?

– Наверное, как и все."

"Я не спускал глаз с пришельца. Откуда он, чёрт возьми, взялся? Полянский предположил, что парень как-то пробрался из другого вагона, что его просто выпустили и закрыли за ним дверь, вроде как на разведку, узнать, сколько здесь людей и можем ли мы быть опасны. Эта версия была бы правдоподобной, если бы пацан не был таким сопляком. Да и зачем им что узнавать? И без разведки понятно, сколько людей в вагоне.

Среди разбуженных пассажиров не было только Хосефы.

Я закрыл новенького в купе, а сам пошёл к ней.

Хосефа лежала на своём месте, раскинув безжизненно руки, бездумно смотря в потолок. Я кинулся к ней, она моргнула и тоже взглянула на меня.

– Что с вами? – наклонился я ближе.

Она не сказала ни слова, лишь учащённо дышала. Девушка заглатывала спёртый воздух и не могла поднять головы. Я приоткрыл окно и пошёл за Полянским.

Доктор сидел у постели Хосефы уже около получаса и не мог ничего понять.

– Температуры у неё нет, как и каких-либо признаков простуды, – констатировал он. – Вы ничего подозрительного не ели?

Девушка лишь покачала головой.

Хосефа была бледна и прозрачна, как пергаментная бумага. Через её тонкую кожу просвечивали синие вены, через взгляд – безысходность и страх.

– Похоже на отравление, – шепнул он мне. – Ей нужно срочно в больницу, если там, конечно, поймут, какой давать антидот.

Мы оба, конечно же, знали, что это сейчас невозможно.

– Сколько у неё времени? – шепнул я.

– Не более суток, но я могу ошибаться.

Я смотрел через дверь на Хосефу, в соседнем купе что-то стучало.

Это мистер Лембек скатился на пол и стал стучать ногами о дверь.

Мы забыли его в купе, мы забыли его развязать.

– Что происходит? – смотрел он на меня с пола, связанный по рукам и ногам. – Кого-то опять убили?

– Нет, – я развязал ему ноги, – у нас новый пассажир.

– Новый пассажир? – приходил в себя Лембек. – А Полянский? Где этот чёртов псих?

12

Полянский

Полянский бежал на звук сигналивших за перекрёстком машин.