– Не может этого быть.

Может, это была не она, может, это… Точно. На него из коридора шла та самая девушка, только в руке её были ведро и швабра.

Уборщица, понял он. Эти испанки все на одно лицо. Особенно со спины.

– Извините, – сказал Полянский и пошёл в сторону касс.

* * *Хосефа нашла ячейки. Несколько ячеек с металлическими замками смотрели на неё. Она помнила код? Да, четыре цифры крутились в её голове, должно быть, это они. А ещё цифра семь… Цифра семь!

Хосефа подбежала к седьмой ячейке, сюда приходили посылки одной из почтовых служб. Сюда она и отправила всё, всё, что было нужно сейчас.

Хосефа набрала нужный код. Дверца щёлкнула. На экране «открыто». Так и есть – спортивная сумка, которую она сама собрала: одежда, немного денег и билеты на поезд – она заказала их раньше, ещё месяц назад, а после отправила всё в одной сумке сюда, и билеты, и паспорт, чтобы дома никто не нашёл.

Теперь и её никто не найдёт – Хосефа шла к стойке осмотра, прячась за спинами, вглядываясь в лица посторонних людей.

– Не двигайся.

За спиной тот же голос. Что-то уткнулось ей в спину, похожее на пистолет. И никто ничего не заметил.

– Веди себя хорошо, мы же не хотим шума, правда? – говорил тот же мерзавец. – Противоядие у меня, – он говорил совершенно спокойно, – а без него ты умрёшь. Повернись медленно и возьми меня под руку. Ты же уже чувствуешь, как немеют ноги, как до них не доходит кровь? Это только начало. Ещё через час ты не будешь чувствовать рук, мышцы по всему телу оцепенеют, а когда дойдёт и до лёгких, ты не сможешь дышать. Ты же не хочешь погибнуть? Не для того ты всё провернула.

Полянский дёрнул её за локоть, достаточно сильно, чтобы она поняла, но не достаточно грубо, чтобы что-то поняли все остальные.

Все пассажиры так и стояли, занимаясь своими делами.

– Поворачивайся, – сказал он ей скрипучим полушёпотом, и от этого голоса у неё зазвенело в ушах.

Хосефа медленно повернулась.

– Хорошо, а теперь пойдём вон туда.

Через два ряда от них были стулья, на которых никто не сидел.

– Покажешь мне, что у тебя там в сумке. Это за ней ты так бежала?

Хосефа волочила ноги по полу, будто не свои, а чужие, будто и тело её становилось чужим.

– Ты могла бы идти ровней?

Нет, она не могла, ей хотелось только упасть, она посмотрела наверх и увидела небо, небо на потолке… Или это была картина? Точно, картина из небольших разноцветных осколков.

Они дошли до тех стульев, он снял с её плеча сумку, так обходительно, что никто и не понял, что он держит её на прицеле.

Полянский открыл замок. Одежда, свёрнутые купюры, помятые, перевязанные резинкой – видно, что их не сняли, а копили какое-то время. Он прошёлся по всем карманам.

– Где часы? – посмотрел он на неё.

– У меня нет никаких часов, – еле вымолвила Хосефа.

Он притянул её ближе.