– Я два года тосковал по тебе, Мари. Два года жил в муках, зная, что я разрушил лучшее, что было в моей жизни, из-за того, что не смог держать себя в руках. Ты имела полное право уйти. Полное право ненавидеть меня. Но сейчас я здесь, пытаюсь всё исправить, потому что не могу жить, зная, что ты думаешь, будто я тебя не любил.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как грудь сжимает напряжение. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, безжалостные, требующие ответа. Но всё, что я могла сделать, – это смотреть на него, чувствуя, как стены вокруг моего сердца начинают трескаться под напором его признания.

* * *К утру ураган наконец-то закончился, оставив после себя сломанные деревья, горы мусора и затопленные улицы.

На кухне Наиль готовил завтрак. Его рубашка была немного мятой, волосы растрёпаны, но он двигался с уверенностью человека, который точно знает, что делает у плиты.

– Электричество скоро вернут, – бросил он через плечо, не отвлекаясь от сковороды. – А пока обходимся подручными средствами.

Я сидела за столом, наблюдая за ним с легкой улыбкой и остаточной усталостью. Наши телефоны и пауэрбанки полностью разрядились, оставив нас отрезанными от внешнего мира. Эта мысль одновременно освобождала и немного пугала.

– Завтрак готов, – объявил он, ставя передо мной тарелку с омлетом и тостами. Я кивнула в знак благодарности, беря в руки стакан молока, который он мне налил.

Но едва молоко коснулось моих губ, как волна тошноты накрыла меня с такой силой, что я еле успела оттолкнуть стул и побежать в ванную. За мной следом донёсся голос Наиля, полный тревоги.

Когда я вернулась, бледная и дрожащая, он уже стоял у двери, скрестив руки на груди и хмуро глядя на меня.

– Всё, – произнес он тоном, не терпящим возражений. – Одевайся. Едем к врачу.

Я моргнула, пытаясь отдышаться.

– Наиль, ничего серьёзного. Мне не нужен врач.

– Ты болеешь два дня, – возразил он, направляясь к выходу. – И это точно не «ничего серьёзного». Давай, собирайся.

Я обречённо поплелась в спальню, ворча под нос:

– И куда ты сейчас идёшь?

– Искать такси, – бросил он, не оборачиваясь. – У Варвары Стапановны наверняка есть стационарный телефон.

Дорога до клиники прошла в напряжённой тишине. Наиль сидел рядом, его челюсть была сжата, а руки беспокойно сжимались и разжимались. Он постоянно бросал на меня тревожные взгляды.

– Ты совсем бледная, – пробормотал он, больше себе, чем мне. – Почему ты раньше не сказала, что тебе так плохо?

– Потому что всё не так плохо, – ответила я, хотя мой голос звучал неубедительно.

Когда мы добрались до клиники, Наиль буквально втащил меня внутрь, его решимость оставляла мало места для споров. Он ворвался в кабинет терапевта вместе со мной, как бы я не пыталась его убедить, что его присутствие там лишнее.