Ты всё правильно понимаешь, — улыбается она ласково. — Но это тебе совершенно не поможет. И все эти твои магические щиты не спасут тебя от моей силы. Сейчас ты сама пойдёшь со мной и будешь делать всё, что я скажу.

− Зачем? — с трудом выталкиваю из себя.

− Потому что я решила использовать тебя для своих целей, разу уж устранить не удалось.

− Ах ты…

− Тс-с-с-с, − моих губ касается её палец. — Не надо шуметь. Не надо мне сопротивляться. Иначе кто-то может пострадать. Ты ведь не хочешь этого.

Не хочу. Наверное, действительно не надо шуметь. Так будет лучше.

Это неправильно. Так не должно быть. Я не должна испытывать это жуткое смиренное согласие с её словами. Но я испытываю. И с каждой секундой мне всё сложнее помнить, что это её воздействие, а не мои собственные мысли.

− Постой, Маргрета, − вдруг слышу я голос Хорлика, о котором каким-то неведомым образом успела забыть. — Что… всё это значит?

Его голос тоже звучит так, будто он едва выдавливает из себя слова.

− Ты ведьма?

− Ох, бедный Хорлик, − отпустив мои руки, Маргрета морщится.

Велит мне: «Стой здесь» и идёт обратно к нему, пытается заглянуть в глаза. Но мужчина трясёт головой и опускает взгляд, отступая.

— Как же с вами, колдунами сложно, — вздыхает она. — Янгмару практически невозможно что-то навеять. Ты вот тоже пытаешься мне сопротивляться. А я ведь не хочу вредить тебе.

− Отойди, иначе я за себя не ручаюсь, − рычит кузен Яна. — Ты не заберешь её.

Не знаю, о ком он, но в комнате внезапно начинает завывать ветер, трепля нашу одежду. А комод рядом с дверью внезапно сдвигается, закрывая собой эту самую дверь.

− Заберу, − спокойно уверяет жрица. — И знаешь благодаря кому? Благодаря тебе. Это ведь ты помог мне выманить Янгмара из замка, ты рассказал ему об одном милом ритуале, которому я тебя научила. Ты ведь не помнишь этого, как я и велела. Угадай, кого он убьёт за пропажу своей ненаглядной невесты? Тебя, вечного неудачника и безответственного разгильдяя Хорлика. А ты даже не сможешь сказать ему правду. Потому что я очищу твой разум огнём. Прямо сейчас.

О боги… как же так… почему я стою, и позволяю всему этому произойти? Почему слушаюсь её приказов? Так нельзя.

Преодолев жуткую, мертвенную апатию и навеянное безразличие ко всему, я пытаюсь сдвинуться с места и вижу, как молодой колдун с воем падает на колени, хватаясь за голову. Меня прошибает его болью. Нестерпимой, жуткой, будто жидким пламенем изнутри омывает. И именно это вырывает меня из оцепенения. Едва не скуля от этой боли, я тем не менее сплетаю атакующее заклинание."

"А Маргрета, внезапно подступив к Хорлику ближе, берёт его лицо в ладони и дует.

− Замолчи, − приказывает холодно.

И мужчина умолкает. Падает на пол, выгибаясь в мучительной агонии. А я прячусь под эмпатические щиты и атакую.