Говорить с ним при ней не хочу! Милка даже не знает ещё, что Никита вернулся.

— Вита? — его тон, с хрипотцой, задевает какие-то фибры, и я начинаю дышать через раз.

— Чем обязана? — говорю церемонно.

На входе табличка «Открыто». Но время дневное, и посетителей нет. Сейчас, начнутся обеды в ближайших к нам офисах, вот тогда и повалит народ. Подхожу к большой каменной клумбе. В ней ароматным букетом цветёт кустик белых петуний. Точнее, пока не цветёт, а лишь собирается.

На том конце провода Богачёв произносит:

— Готовишься к дню рождения дочери?

Я замираю. Готовлюсь, и что? Почему у меня ощущение, будто он меня видит? Я даже веду взглядом вокруг.

Никого.

— Прости? — уточняю.

Он усмехается:

— В соцсетях разглядел её дату рождения. Май.

— Да, и что? — пожимаю плечами.

— Вита, — моё имя звучит как-то странно, с нажимом, и спокойствия как не бывало, — Скажи, только честно, ведь Майя… она от меня?

Мой мир в одночасье обрушился. Я замечаю, что в пальцах оторванный кончик листочка. И роняю его на асфальт:

— Что за бред? Богачёв! Ты совсем уже что ли?

— Это не бред, Виталина, — его убеждённость в своей правоте раздражает.

Откуда он знает? Зачем?

— Майя моя дочь! — говорю я сквозь зубы, — Моя и Шумилова, понял? Ты не имеешь к ней никакого отношения.

— Ты уверена в этом? — бросает с усмешкой, — Она родилась через полгода после того, как я уехал. Ты хочешь сказать, что спала с ним, пока мы встречались?"

"Гнев так и плещет в груди. Нарастает! Мне охота послать его к чёрту. Прокричать в трубку что-то обидное. Но ведь это заверит его в том, что он попал в самую точку? Ну, уж нет! Держись, Вита! Только не дай слабину.

— Да, представь себе, Богачёв, я спала не только с тобой в тот период.

Считаешь, мне нужно извиниться перед тобой? Что ж, прости, — говорю это, словно садист, признающий вину. Едва ли ему будет больно. Больнее, чем он сделал мне…

— Мне не нужны извинения, Вит. Мне нужна правда, — произносит устало.

— Ты услышал её, — говорю.

Он хмыкает в трубку:

— Ну, что ж, хорошо! — его голос звучит так, словно это ещё не конец. Далеко не конец. Что он думает делать?

— Послушай, Никита, — цежу без зазрения совести, — Моя жизнь без тебя сложилась просто прекрасно. А ты приезжаешь и требуешь правды? Так знай! Я тебя ненавижу! Ненавижу за то, что ты сделал со мной.

Я тебя никогда не прощу. И всё, что случилось с тобой, а я уверена, ты ведь не просто так вернулся? Всё это заслуженно! Не смей приближаться ко мне. Ты не имеешь морального права звонить. И только моя безграничная вежливость не позволяет мне послать тебя на три буквы.

— Вита…, - пытается он.

— Всего доброго! — говорю я отнюдь не по-доброму, и завершаю его, этот мучительный разговор.

Прислоняюсь к стене. Руки сильно дрожат.