Вон, у мамы остались же?

— Остались, — подтвердила она, утыкаясь мне в грудь.

— Мама тоже сопли на кулак наматывает, только на кухне, — подсказал.

— А чего это? — сдавленно выдала Майка.

— Потому, что она испугалась! Вдруг бы ты нерв повредила? Или заразу какую туда занесла? — сказал я словами жены, — Это ж не шутки, Майюшь? Это ушки твои.

— Мои, — прогундосила Майка.

— Ушки на макушке! — я чмокнул её в ярко-синий пучок, — Обещай, что не будешь так делать?

Она потёрлась сопливым носом о мой пуловер. Я почувствовал, как «крокодиловы слёзы» уже промочили насквозь.

— Хорошо, — промурчала она успокоено. Я погладил, прижал к себе крепко-крепко.

— Вот и умница, — нежно шепнул.

А потом я оставил её, сделал вид, что закрылся в своём кабинете. А сам слушал и слышал, как двери открылись. Скорее всего, двери дочкиной спальни! А затем лёгкий шум голосов, словно два ручейка обгоняют друг дружку в расщелине гор. Один чуть позвонче, другой — приглушённый.

Я выглянул, на носочках прошёл в коридор. Там, на кухне увидел, как Вита и Майка сидят и о чём-то болтают. Как будто и не было ссоры! У девочек вечно вот так. Это я после каждого раза болел и пытался понять, всё ли правильно сделал?

Перед сном, когда мы с Виталинкой уже улеглись, она так по-детски уткнулась мне в шею.

— Шумилов, я тебя люблю, — прошептала чуть сдавленно.

Я отстранился:

— Но только как друга?

— Не только, — уже сквозь улыбку сказала она.

Я отыскал в полутьме её губы. И приник к ним. Совсем не как друг.

Глава 41

У меня было много друзей, но дольше всех продержался Зарецкий. И это, если учесть, что наше с ним знакомство состоялось в весьма неприглядных условиях. Помню, как ехал со школы домой на своём старом велике. Сколько раз я падал с него и ломал? Но отец умудрялся стереть все огрехи, поставить его на колёса даже после того, как его переехал Камаз. Нет, не весь, колесо угодило под шину. Я рвал сирень в придорожных кустах и не видел, что мой двухколёсный товарищ вот-вот упадёт…

В общем, ехал со школы. Рулил, как ни в чём не бывало. Вдруг на моём пути возник Толик. Просто как Джин из бутылки! Как оказалось потом, караулил меня за углом.

— Слышь, чудик! Слезай! — сказал с грозным видом.

Толик вообще был задиристый малый. Таких, как он, я всегда обходил стороной. Но за велик готов был бороться.

— Чего это? — хмыкнул, задрав кверху нос.

— А того! Я покататься хочу! — вскинул лицо хулиган, коим и был в те времена наш Зарецкий.

— Свой заимей, и катайся! — выкрикнул я, опасаясь, смогу ли проехать, минуя его. Дорога была очень узкой, с двух сторон возвышались кусты.

Я знал, кем был старший Зарецкий. Вор! Так его называли у нас во дворе. Они жили в соседнем. А в наш — его сын и другие, забегали подёргать девчонок за косы. Только Витку не дёргали! За глаза звали ведьмой.