Продолжая вести разговор, мы обедаем. Но, доев, Комаров получает звонок. Достаёт деньги, бегло прощается. Желаем удачи друг другу. И я провожаю его до двери хмурым взглядом.

Когда он уходит, то меня, как ударной волной, подминают тяжёлые мысли. Будто всё это время они ожидали внутри! Я закрываю глаза, опираюсь лицом о ладони. Богачёв? Богачёв! Богачёв. Когда он вернулся? Ведь я был уверен, что он уезжал навсегда. Я не думал о нём, не искал в соцсетях. Просто вычеркнул! Словно боялся будить задремавшее лихо. А оно пробудилось само…

— Вам плохо? — говорит надо мной чей-то тоненький голос, и рука мимолётным касанием трогает локоть.

Я выпрямляюсь. Глаза открываются. Мир вокруг не менялся. Изменился мой внутренний мир! Выходит, она была в курсе, что он снова в Питере? Она общалась с ним у меня за спиной. Возможно, она и сейчас продолжает общаться…

— Всё в порядке, спасибо, — говорю равнодушно, как робот.

Официантка, загрузив на поднос стопку грязной посуды, интересуется:

— Может быть, что-то ещё?

Я тяну носом воздух. В глазах предательски мутно, а на душе так отвратительно тошно, что жить неохота. Она соврала! Богачёв.

Она виделась с ним. Богачёв! Он вернулся.

— А можно стопку водки? — бросаю решительно.

Девушка, слегка удивлённая этим заказом, немного помедлив, кивает:

— Конечно, сейчас принесу.

Уже собираясь уйти, она уточняет:

— Закуску?

— Нет, нет, без закуски, — машу головой.

Выпью залпом. За нас. За любовь.

Глава 31

Я бежал, пропуская ступени, наверх. Двери квартир сменяли друг друга. Найдя нужную, я встал, как вкопанный. И долго переводил дух, упёршись рукой в деревянную створку. Наладив дыхание, я позвонил. Дверь открыла Милана.

В коротеньких шортах и маечке в тон, она смотрелась совсем как девчонка.

Начиналась весна. Третий курс института. Мой четвёртый кончался. Я хотел пригласить Виту в парк. Погулять и отметить начало весны.

Но она отшутилась! Мол:

— Буду у Милки. Будем пробовать новый рецепт пирога.

Запаха выпечки я не учуял. Спросил:

— Ты одна?

Милка, державшая пилочку, вяло вздохнула:

— Родоки укатили на днюху к друзьям, отмечать. А чего ты тут делаешь?

Я посмотрел ей за спину, стремясь различить шевеление, присутствие в недрах квартиры кого-то ещё.

— Где она? — выпалил жадно.

Милка насупилась:

— Кто?

— Подруга твоя! — почти прокричал.

Она издала недвусмысленный едкий смешок:

— Ясно, где.

Воздух вышел из лёгких. Я привалился спиной к малой створке, где было написано «Квартира Измайловых». Отец Милы был деревщик. Он работал на мебельной фабрике. И строгал на заказ.

— Проходи! А то соседка, небось, уже дырку протёрла в двери, — прошипела Милана. И буквально втащила меня в коридор.

Я неохотно разулся. Уж очень хотелось отлить! Я ведь почти что бежал. Я отчаянно верил, что встречу здесь Виту.