Каждое утро придется его включать, повторять за мной песню и духовно сливаться с утробой, оплодотворять ее…

— Господи, — накрываю лицо руками, — твой папа не просто извращенец, он еще и маразм подхватил.

— Каждое утро две недели, — повторяет шаман. — И о чае не забываешь?

— Нет.

Вздрагиваю от голоса Вячеслава и вся съеживаюсь.

— Я тогда начинаю.

Дальше следуют танцы, удары в бубен, протяжные песнопения из слогов “ым-мыу-хуа-ыину”, вышагивания вокруг кровати и даже прыжки."

"Все это длится десять минут, и Вячеслав снимает каждое движение шамана, который в конце вытаскивает из складок своего жуткого одеяния какую-то баночку, откупоривает ее и льет из нее тонкой струйкой какую-то мутную жидкость мне на живот и лобок. Все это, естественно, затекает и мне между ног к промежности.

— Да будет это чрево плодовито.

Дальше он повторяет инструкции, что надо включать это видео на рассвете, духовно мне оплодотворять на рассвете и собирает камни в холщовый грязный мешок.

Уходит, что-то буркнув неразборчивое под нос, и Вячеслав направляет камеру на меня.

Снимает мое лицо, грудь живот и спускается все ниже и ниже до пальцев ног. Обходит кровать, чтобы запечатлеть меня с другого ракурса, поправляет волосы и пробегает пальцами по шее.

Меня всю передергивает, и зажмуриваюсь, прикусив кончик языка. Мерзко и липко.

— Цветочек…

Рвотный спазм, и я прижимаю ладонь ко рту.

— Этот ребенок будет сильным. Тем, кто сможет продолжить мой путь и мой род. Он будет особенным.

— Больной ублюдок, — шепчет Гордей.

— Ты обещана моему сыну, — вздыхает Вячеслав, — и его дети здоровьем вышли, а духом — слабые, как и он сам… Я должен вам помочь родить истинного наследника этой семьи. А теперь оденем тебя.

Он откладывает телефон так, чтобы было меня и его видно. Вероятно, ему важны не только танцы шамана, но и приятные воспоминания, как он меня всю обжамкал, пока натягивал трусы.

На моменте, когда он надевает футболку на меня, он целует меня в шею и делает глубокий вдох.

— Цветочек… и пахнешь как цветочек… Родишь нам сына…

Хорошая новость в том, что никто в меня не совал свой старый отросток, однако это не отменяет того, что меня облапали с поцелуями и буквально обнюхали.

— Такого я не ожидал, — Гордей медленно закрывает ноутбук. — Он как-то раз однажды шутил перед одной важной сделкой, что надо у гадалок спросить, какой результат ждать… но это была шутка. Шутка же.

И смотрит на меня, а я сглатываю:

— А вот мне он лечил, что он был у одной тетки и просил, чтобы она пошуршала над тобой… чтобы ты третьего ребенка захотел…

— Ляль, какого хрена? И ты мне не сказала?

— Это же была шутка…

— Вот очередная шутка с бубном плясала в нашей спальне! — повышает голос, а после понижает его до шепота.