Глаза наполняются слезами, и я сжимаю губы, чтобы не расплакаться.

— Где она? — шепчет он, цепляя пальцами мои шорты вместе с трусиками.

У меня по щеке катится слеза, пока он медленно стягивает их с меня.

Он помнит.

Шесть лет назад он подарил мне золотую серёжку для пупка. Да, у меня был проколот пупок в качестве максималистского вызова в одиннадцатом классе.

Золотая серёжка с маленькой бриллиантовой звёздочкой.

Аккуратная и такая красивая.

Его ладонь скользит по внутренней стороне моей ноги. От лодыжки до бедра. Пальцы касаются меня между ног, вызывая дрожь во всём теле.

Я сейчас упаду.

Паша шумно выдыхает, обнаружив, насколько я мокрая. Я такая с тех пор, как поймала на себе его взгляд. Ему даже не нужно меня касаться, я всегда его хочу. Всегда.



— Кать?.. — сипловато зовёт он, осторожно проталкивая в меня два пальца.

Раздираемая эмоциями, отскакиваю от него, подхватывая шорты и возвращая их на место.

Стирая со щёк слёзы, быстро топаю на кухню. Замираю перед рабочей поверхностью, хватая сразу три розы. Сдерживая себя, осторожно луплю молотком по их кончикам.

Я не хочу ничего вспоминать.

Это было ужасное время. УЖАСАЮЩЕЕ.

— КАтёнок… — ласково зовёт Паша, возникая за моей спиной.

Окружает меня своими руками и отбирает молоток. Убирает его в сторону и разворачивает меня к себе. Кладёт руки мне на плечи, прижавшись губами к моему лбу. Его голая грудь пахнет гелем для душа. Вместо того, чтобы уткнуться в неё носом, отталкиваю его. Он делает шаг назад, глядя на меня невозмутимо.

Стоит, слегка расставив ноги, и ждёт. Головокружительно сексуальный. И у него эрекция. Тяжёлая ткань шорт не в состоянии спрятать её.

Но, мне сейчас вообще не до этого.

Просто не могу с собой совладать.

Я понимаю, вспоминать старые обиды — это самое тупое, что можно придумать. Но мне просто необходимо выговориться. Я не могу больше носить это в себе. Моя грудь вибрирует от сдерживаемых слёз. Поворачиваю голову и смотрю в окно, выпаливая:

— Я пожертвовала её центру социальной помощи! В тот год, когда ты уехал!

Паша запрокидывает голову и смеётся. Смотрит на меня с нежностью и спрашивает:

— У тебя хоть почки все на месте? Волонтёрка, блин.

Мне не смешно.

И обидно.

И эта нежность…она меня злит.

То что я сейчас сказал, это вообще не смешно!

— Я…думала, что больше тебя никогда не увижу!.. — срываясь на слёзы, кричу ему, вцепившись в столешницу. — Я ЦЕЛЫЙ ГОД от тебя весточки ждала, Благов! ГОД!

— Я не просил меня ждать, — резко бросает он, упирая руки в бока. — Мы опять эту тему открываем? Теперь я с тобой. Бери — не хочу.

Чтобы не видеть его, закрываю глаза.

Да, я хотела услышать что-нибудь другое. Хоть он уже давно дал понять, что ничего другого я не услышу.