Мою первую любовь. И последнюю, походу. Сейчас, когда я смотрю на него такого — настоящего, я чётко понимаю, что совершенно пропала.

Даже если в комнате будет тысяча мужчин, я всегда найду его. Потому что никто никогда не смотрел на меня так, как он. Ни тогда, ни сейчас. Ваня всегда относился ко мне с неким уважением. К моему телу и вообще, будто боялся чем-то оскорбить мои чувства. Не знаю, с чего он это решил. Благов этим не грешит. Он просто берёт и делает со мной всё, что захочется. Без цензуры и даже немного грубо.

Со страстью и напором.

Я хочу его также.

Как женщина хочет мужчину.

Грязно и потно. Моя внешность обманчива. Я такая пошлая."

"— Ты эту футболку в детском мире купила? — продолжает свой опрос Паша, перехватывая мою ладонь.

Дёргает меня на себя так, что я делаю шаг вперёд, подходя ещё ближе. Мои глаза падают сначала на дорожку тёмных волосков, ведущую в его шорты, а потом на футболку с Микки Маусом.

Разведя руки, спрашиваю:

— Нравится?

Паша поигрывает нижней челюстью, призадумавшись, потом отвечает:

— Наверное.

Пожёвываю губы, улыбаясь.

— Так, ладно, я пошёл… — ворчит Егор, с неохотой вставая с дивана.

 — Приду через неделю, когда у вас медовый месяц закончится.

Я и забыла, что он здесь.

Я сейчас не шучу.

— Отвезёшь моего КАтёнка утром на работу? — спрашивает вдогонку Паша, продолжая смотреть на меня.

— Во сколько? — стонет Егор, маша руками, чтобы размять плечи по дороге.

Он живёт в этом же доме. Так что это не то чтобы очень большой подвиг.

Паша смотрит на меня вопросительно.

— Я могу на метро… — заверяю их обоих.

— Угу, на жопе надувной, — буркает он и кричит брату. — К восьми будь готов.

Провожаю Егора взглядом.

Через минуту слышу, как захлопнулась входная дверь. Спрашиваю Пашу, хмурясь:

— Что, вы меня теперь каждый день возить будете?

Он подаётся вперёд и обнимает рукой мою талию. Ставит стакан на пол, прижимаясь лицом к моему животу. Целует его со словами:

— Не знаю, Кать…с тобой лучше подстраховаться…ещё, бл*ть, под поезд свалишься…

— Что за бред?.. — бормочу, плавясь от удовольствия. — Я жила нормально все эти годы…

— Это меня больше всего пугает… — перебивает он. — Как ты там жила…без меня…

Опять этот ком.

Давит на горло.

Предательский.

Я жила лишённая чувств.

Как в стазисе.

Плакала ночами. Иногда. Скучала по нему. Особенно первое время. Ужасное было время.

— Я…ну…по-разному… — шепчу, закрывая глаза.

Он задирает мою футболку одной рукой и целует мой пупок, прикусив кожу.

Меня шатает.

— Почему не носишь серёжку?.. — хрипло спрашивает Паша, накрывая ладонью мою голую грудь под футболкой.

— Ох… — выдыхаю, запрокинув голову.

Он обводит большим пальцем мой затвердевший сосок, и я накрываю его руку своей через ткань.