Еще немного потоптавшись у двери, ища поддержки друг в друге и не обретя ее, они поступили мудро: не сказав ни слова, убрались восвояси. Однако я не очень-то радовалась. Парни засядут в машине и начнут звонить хозяину. Пока тот будет принимать решение, они не сдвинутся с места. Следовательно, удрать отсюда мы не сможем. Даже Лялин не в состоянии помочь, он лишь засветится, и тогда конец моим надеждам. Остается одно: терпеливо ждать решения Деда.

Конечно, я могла бы ему позвонить и немного поболтать. К примеру, о погоде, возможно даже, намекнуть на былую любовь… Я представила, что он ответит, приди мне в голову сказать следующее: “Я не дам им убить мальчишку, так что либо парень останется жив, либо.., либо тебе придется провожать меня в последний путь, уж в такой-то малости ты мне не откажешь”. Конечно, он возмутится:

""Ты с ума сошла”, возможно даже, поклянется, что у него ничего подобного и в мыслях не было, что мальчишка вовсе ни при чем и я все выдумала. Только полагаться на его слова мог лишь дурак, а я дурой не была. Я уеду, и мальчишку убьют, а потом Дед разведет руками и скажет покаянно: “Ты же знаешь, есть вещи, которые от нас не зависят”. Выходит, никаких звонков. Я свой выбор сделала, теперь его очередь.

Я сидела, таращась в угол и пытаясь настроить себя на философский лад. Возможно, жить мне осталось совсем ничего, и остаток жизни стоило провести с пользой, например подвести итоги. По крайней мере, это принято у нормальных людей. Но с итогами ничего не получилось, я потела, прислушиваясь к биению своего сердца, и сделала неутешительный вывод: подводить-то нечего. Двадцать семь лет моей жизни прошли.., прошли, одним словом. И ничего-то мне в ней по большому счету не жалко, кроме самой жизни, за которую все непонятным образом цепляются. И в их числе – еще была злость, потому что я не люблю проигрывать, хотя всю жизнь только этим и занималась.

Время шло, а я сидела в плетеном кресле и вообще перестала думать, просто ждала. Дверь приоткрылась, и на веранду робко заглянула Ромкина мать.

– Эти люди, они уехали? – спросила она тихо.

– Нет, – ответила я.

– Я хочу ему позвонить, – подумав, сказала она и, хоть имя названо не было, я и так поняла, что имеется в виду Лялин, и отрицательно покачала головой. – Но почему? – На ее лице появилась страдальческая гримаса. Ну вот, пожалуйста. Как я могу объяснить ей – почему? У меня просто не было на это сил. Я опять покачала головой и ответила:

– Не надо этого делать.

– Я ничего не понимаю, – жалко сказала она, а я улыбнулась, боясь, что она сорвется в истерику.

– Как там кофе? – спросила я, продолжая по-дурацки улыбаться.

– Кофе? Ах да… Вы не хотите поужинать?

– С удовольствием.

Я очень сомневалась, что смогу проглотить хоть кусок, но поднялась и пошла за ней в кухню.