Разгоряченный схваткой, опускать лапки и позволять себя бить я не собирался, потому приготовился ставить блок и принимать бой.

Глава 29

Родственные узы

К моему удивлению, здоровяк не стал меня бить, улыбнулся и протянул руку.

— Вставай, красавец! Такого громилу завалил! Вижу, что моя сестренка в надежных руках.

Вот кого Гайка на пляже высматривала и вот почему так настаивала, чтобы мы расположились именно здесь! Она все-таки попросила братца подстраховать, а мне ничего не сказала.

Я поднялся и пожал руку.

— Павел.

— Наслышан, — улыбнулся он и представился: — Степан.

Если Степан был просто квадратным, то его приятель вполне мог бы назваться богатырем: два метра ростом, спинища — хоть в футбол на ней играй, руки — толще моих бедер, шея — дубовый ствол. Таким в армейской столовой дополнительное питание положено.

— А я о тебе, Степан, слышу впервые. — Только сейчас я обратил внимание на беспризорников, вытянувших шеи, как напуганные цыплята, и крикнул: — Все нормально, это свои.

Затем покосился на подругу, залившуюся краской до корней волос. Богатырь на корточках сидел над избитым Гайкой быком и рассказывал ему, что он нехороший человек, девочек бить и за волосы таскать — последнее дело. Я нашел взглядом тетку-кукурузницу, которая места себе не находила, крутилась волчком, но к нам не подходила.

Друга Степана звали Матвей. Они вдвоем уселись возле быка и стали промывать ему мозги. Я обвел взглядом всполошившихся отдыхающих, развел руками.

— Все разрешилось. Спасибо за помощь, но милицию — ­не надо.

Матвей не удержался и легонько приложил быка лбом о камень.

— Нельзя обижать слабых!

Кто бы говорил! Для такого любой будет слабым.

— Твою мать! — возмутился колхозник. — Какого хрена они на Галину напали?

Я, Гайка и сироты в один голос крикнули:

— Что⁈

— Вранье! — возразил я.

Вперед выступил Ванька.

— Она сама на Свету напала, давай хватать и тащить, короче! Я ее пихнул, она упала.

— Вот, как все было! — пискнула Света.

— Ага, — кивнула Гаечка, потирая голову, запустив в волосы пятерню — ей было больно, она чуть скальпа не лишилась.

Ее руки мелко тряслись, отчего волосы шевелились, будто живые.

— Колян, слышал? — просипел ушибленный, скосил глаза на неподвижное тело приятеля. — Э-э, шо с ним?

— Спит, — ответил я.

Меня начало отпускать и, как и Гаечку, — мелко потряхивать.

— Сука Галка наплела. Вот же гнида какая! — Бык сел и закрыл окровавленное лицо руками, потом повернул голову к кукурузнице и проревел: — Галка, ходь сюды!

Но женщина помотала головой и попятилась.

— Мы с Алексеевки приехали, — рассказал мужик. — Решили подзаработать. А тут Галка прибежала и сказала, шо на нее бомжата напали…

— Сама она бомж! — огрызнулся Ванька.

Для беспризорников бомж — самое обидное, самое грязное ругательство.