Но как, когда часики-то тикают? Надеяться, что там — не долбанет? Но когда рухнет привычный мир, начнется большой передел, и местные сперва поднимут на вилы нас, богатых чужаков.

Пошатнуть систему не в моих силах, будь я хоть трижды Супермен. Или все-таки смогу? Но готов ли я пожертвовать собой ради этого? Своими желаниями и интересами? Готов ли стать проводником идеи?

Отвратительно. Ну почему я? Я хочу есть банан под пальмой, а не воевать! Мне четырнадцать лет, черт возьми! Меня ждет море и мопед.

Подумаю об этом после.

Но в автобусе мысли лезли и лезли, и я понял, что та меланхолия, что обрушивалась, когда заканчивался август — детский лепет.

Огромное, страшное и бесформенное будущее нависло надо мной, в нем были бандиты, депутаты, воры и симулянты — все те, кто будет бороться или за право грабить, или за право ничего не делать.

Все это сгладило радость от встречи с рыбой моей мечты. То есть с мопедом. Я попытался оживить свое желание им обладать, но в сравнении с тем, что меня ждет, оно казалось таким мелким, таким незначительным.

Но ведь все как всегда. Прекрасный знойный август, наполненный ароматом фисташковой смолы и раскаленной травы, звон цикад, теплое море — то, чему я так радовался.

Но так паршиво от осознания, что ничего у меня не получится!

Еще как получится! Уже столько получилось! Я подарил полтора года — миру, Алисе и Яну — целую жизнь, деду и бабушке — внуков, Наташке и Борису — счастливое будущее, Илье — брата.

Я подошел к распахнутым воротам гаража. Внутри ковырялись Каюк и Каналья, который рассказывал малому об устройстве двигателя.

Юрка, вон, на человека похож, Алексей при деле, пить бросил.

— Салют! — крикнул я издали, вошел в гараж и замер.

Потому что возле самого выхода. Отражая электрический свет лампочки. Зазывно поблескивая фарой. Стоял. Он. В зобу, что называется, дыханье сперло. А в мозгу новый очаг возбуждения перекрыл тревожные мысли. Ладонь погладила руль, скользнула на сиденье… Я встретился со взглядом Юрки, полным ревности, словно я его девчонку лапаю, и сказал:

— Дядя Леша и тебе такой соберет. Или ты сам соберешь. Мне он для работы нужен. Вот чуть разбогатею… Да что те несчастные тысячи! Уже можно начать собирать.

Вроде Юрка успокоился, и я спросил у Канальи:

— Мопед уже готов? Можно ехать?

Ответили мне перепачканные пылью колеса: Юрка уже мокик испытал, и не раз.

Всю ночь, наверное, гонял, будил соседей. Чтобы совсем уж обидно ему не было, я сказал:

— Юр, расскажешь, что и как? Выкатывай его.

Каюк с готовностью приступил к выполнению обязанностей, я шагнул к Каналье, глянул на разложенный на клеенке двигатель и с тревогой спросил:

— Это с «Победы», что ли?

Он рассмеялся.

— Не, с «жульки», сосед попросил поршневую перебрать.

Я протянул ему десять долларов.