Андрюша прошелся к дивану и демонстративно развалился в середине, чтобы мы не смогли скучковаться. Я принял вызов и, улыбаясь, занял место по левую его руку, говоря:

— Спасибо, что позаботился!

Наташка поняла мою задумку и плюхнулась справа, оперлась о спинку. Я нашел взглядом маму и ненадолго забыл о двоюродном братце. Она светилась, на щеках появился румянец, в глазах — живой огонь.

— Давайте выпьем за здоровье нашей Оленьки! — поднимаясь, провозгласил Толик. — Многих лет!

— И счастья! — сказала Ирина, вставая и обнимая Толика. — У тебя чудесные, такие талантливые дети! Они сделали невероятное! За вас, родные!

Бабушка смахнула слезу. Чокнулись. Выпили. Опять чокнулись. Снова выпили. Завели разговор о бизнесе. Про то, как я удачно продал кофе, никто не знал в подробностях, и не нужно, а то им тоже захочется, и перебьют мне всю торговлю.

А вот про наши приключения с овощами бабушка рассказала в красках — и о сумасшедшей прибыли, и о том, как кавказцы хотели нас изгнать, а менты — ощипать. Алчный блеск в глазах Ирины сменился настороженностью, желание сделать так же и преуспеть — страхом все потерять.

Я дополнил рассказ двумя ночами на третьей полке, ментами, трясущими стихийных торговцев, и отсутствующими торговыми местами. Закончил так:

— Сейчас у нас по сути семейный подряд: дед получает товар и продает, мы здесь его товаром обеспечиваем. Туда-сюда не накатаешься. Вот если кто-то из вас уволится и останется в Москве…

— Зачем увольняться? — то ли удивилась, то ли возмутилась Ирина. — У нас есть Андрей.

Я закивал:

— Да, у него уже паспорт есть, вполне может поторговать. Деньги хорошие, что ты теряешь?

Я был уверен, что он встанет на дыбы — зачем так напрягаться, когда он привык жить на готовеньком и не париться?

— Ну уж нет, — выдохнул Андрюша. — У меня, вообще-то, учеба! А на каникулах надо отдыхать. И я… не торгаш я, в общем.

В начале двадцать первого века так рассуждала почти вся молодежь, никогда не знавшая нужды. Можно сказать, Андрюша опережал свое время.

— Давайте выпьем за то, чтобы каждый был на своем месте, — предложила тетя Ира.

— Это точно, — проворчал Андрюша, покосившись на меня — типа не рыпайся, барыга!

Пока взрослые развлекались, я думал, насколько выгоден такой семейный подряд. Допустим, чистая прибыль — двадцать две тысячи. Минус пять — зарплата деду, минус две — проводникам за провоз, тысяча туда-сюда, еще ж бабушка должна быть заинтересована, это ее абрикосы, и здесь она продала бы их тысяч на десять. Итого семнадцать тысяч, мне остается пять. Сто пятьдесят в месяц. Три средние зарплаты мужчины практически ни за что.

Ну и кофе. Им заниматься куда выгоднее. Его не хватает не только в нашем городе, но и наверняка — в соседних.