А если нет? Если я его навсегда закодировал?

Похожий на куклу-убийцу Антон Петрович по нашей просьбе приехал раньше на своей балой «копейке», и мы сперва заехали на рынок к валютчику Павлу, который вообще без вопросов отсчитал мне двести семьдесят долларов и заказал еще партию кофе, и лишь затем покатили на вокзал, где благополучно разгрузились, расплатились, я отдал деньги бабушке, оставив себе пару тысяч, и меня высадили на рынке, откуда я побежал к автобусу, чтобы успеть на ближайший рейс.

Поздоровался с армянкой на «москвиче», торгующей инжиром, спросил, что по чем. Узнал, что завтра будет новый завоз — как раз свежак, мне — по пятьсот рублей! В Москве можно по полторы такую экзотику продать да попробовать шелковицы чуть-чуть надрать — вдруг удастся довезти хоть что-то.

Но, уже выбегая с площадки, где обосновались, оптовики я увидел, как мои беспризорники — Светка, Ваня, Бузя и Роза — кого-то колошматят, а им помогает толстая тетка и дряхлая бабуля. Они окружили жертву и лупили ее ногами. Тетка обрушивала сверху сумку, и кто ни подходил, чтобы их отогнать от избиваемого, оставлял это дело. Видимо, сильно провинился чувак.

Я тоже решил не заморачиваться, но, когда оббежал кучу-малу, понял, почему сразу не заметил того, кого они бьют: это был ребенок, свернувшийся калачиком и закрывающий голову руками. Били его не как бабки Паруйра, а жестоко и в полную силу, причем сил держать руки у него не осталось, и он опустил их.

Убьют ведь!

Черт, нет покоя грешнику! И вместо того, чтобы идти на остановку и ехать домой, я рванул к ним. С разгона отшвырнул Бузю, оттолкнул жирную тетку и заорал:

— Рехнулись! Сесть захотели?! Вы же его убьете!

Роза и Света отошли, а бабка продолжила остервенело бить мальчишку по патлатой голове, и в волосах уже появилась кровь. Я вырвал у нее трость и отшвырнул в сторону.

— Что ж вы творите!

Старуха вызверилась на меня:

— Ишшо один нашелся! Защищает тут шваль всякую!

Бабка попыталась пнуть мальчишку ногой, но я вклинился между ними и выставил руки.

— Остановитесь!

Мальчишка лежал, ткнувшись лбом в асфальт. Ребра его вздымались. Жирная тетка с ненавистью посмотрела на меня.

— Люди вы или нет? — прошипел я, глядя ей в глаза.

— Он Семена съел! — запричитала старушка и залилась слезами. — Семочка мой, такой красивый мальчик был! Такой ласковый!

— Он людоед? — От осознания я похолодел. — У вас есть доказательства?

Бузя за спиной заржал, Светка тоже захохотала, и ее смех, колокольчиком звенящий над избитым до полусмерти мальчишкой, сплевывающим черные сгустки крови, звучал хуже скрежета ногтя по стеклу и выворачивал душу.

— Он живодер, — объяснила Роза и обратилась к мальчишке: — Шоб тебя тут не было, тварь!"

"— Он убивает ради удовольствия? — уточнил я, уже жалея, что вмешался.