– Но зачем Ольге это нужно? – задумчиво спросила я.

– Без понятия. Возможно, она не участвовала в нападении, а знает о чем-то. Запутанное дело. Поэтому за ней присматривают наши люди. А ты больше не приближайся ни к ней, ни к «Центру эзотерической литературы». Это может быть опасно. Я пришел к тебе, чтобы предупредить – не приближайся от Коршуновой. Ты не должна привлекать внимание.

– Но я не могу оставаться в стороне. Мне кажется, она околдовала Олега. Он бросил Алсу, перестал общаться с нами, поссорился с родственниками. Ты можешь что-нибудь сделать с этим? Мы волнуемся.

Именно поэтому вчера и поехали к ней.

– Думаю, она взяла его в ученики, – спокойно ответил маг. – И если так, то в скором времени она сообщит об этом Ордену – его должны будут внести в базу. Я не удивлен его поведением. Многие люди по рождению, познав вкус магии во взрослом возрасте, меняются. Не все могут пройти это испытание. Испытание властью, ибо магия – это власть.

– Испытание? – зло усмехнулась я. – Хочешь сказать, что Темным силам плевать на свою любимую, на друзей, на родителей? Что жажда магии затмила ему глаза?

– Ты сама это говоришь, Настя.

Не я, – вдруг как-то жестко отозвался Меркурий. – Ты можешь сердиться на меня сколько тебе угодно, но в глубине души ты знаешь, что я прав. Олег давно хотел познать тайны колдовских наук, и когда он нашел ведьму, которая согласилась научить его магии, изменился. Власть меняет, согласись. Опьяняет. Обещает могущество. Развращает. Да, это больно принимать, но такова жизнь. И таковы люди.

Я молчала, на автомате делая тесто для оладий. Меркурий был прав. Трижды прав. Когда я жила с отцом, я насмотрелась на тех, кто получил власть, и видела, как они менялись день ото дня.

Неужели наш Олег такой же? Волшебство ударило ему в голову?

Разочаровываться в друге – уже во втором! – было безумно тяжело.

– Я никогда не думала, что будет так, – хрипло призналась я. – Что те, кого я считала близкими людьми, станут вести себя иначе. Что Алена и Олег так поступят.

– Алена сделала это не со зла, – вдруг сказал Меркурий. – Знаю, что тебе больно, но если сможешь, прости ее, Настя."

"– Не со зла? – резко повернулась я к нему. – Наверное, она предала меня из доброты душевной, да?

– Когда она согласилась, скажем так, присматривать за тобой и докладывать обо всем твоему отцу, вы не были друзьями.

А ей нужны были деньги. Не думаю, что это все легко ей давалось. Ты не одна страдала.

Эти слова меня взбесили.

– Поверь, это давалось ей очень даже легко. Хотя, как я могла забыть? Ей было трудно, верно! Она ненавидела меня, но не могла слова против сказать – ей нужно было притворяться моей лучшей подружкой. Как же она страдала, бедняжка, – театрально всплеснула я руками.