Свет от лучин, золотил пылинки в воздухе и подчёркивал напряжение, висевшее между мужчинами. На столе в беспорядке лежали бумаги, чернильница с пером и фарфоровая кружка с недопитым чаем, который уже остыл и покрылся тонкой плёнкой."

"— Рассказывай, — спустя недолгие гляделки сказал мужчина, нарушив тишину, словно разбивая хрупкое стекло.

— Так что рассказывать-то? — Иван Дмитриевич вздохнул, как человек, вынужденный повторять давно известную историю.

— Всё сначала, — процедил долговязый, бросив на стол тонкую папку с бумагами, — и ничего не упускай.

Иван Дмитриевич прошёлся по кабинету, словно собираясь с мыслями, пальцы его нервно крутили пуговицу.

— Староста соседней деревни от Уваровки, послал племянника в город что-то там прикупить.

— Что прикупить?

— Это неважно, — он махнул рукой, отметая незначительные детали. — На обратном пути на них напала шайка бандитов. Двоих человек убили, а племянника тоже думали, что убили, да только выжил тот и непонятно как добрался до деревни.

Долговязый скривил тонкие губы, будто услышал что-то неприятное.

— Там уже все думали, что помрёт, — продолжал Иван Дмитриевич, присаживаясь на край стола, — а староста возьми да приди к Егору Андреевичу.

А тот, недолго думая, со своим англичанином — он, кстати, неплохой лекарь, я навёл справки — военный, полевой. Вот они приехали к нему, а потом Егор Андреевич сделал какую-то жидкость, которая ввела раненого, замечу, смертельно раненного, в глубокий сон, да так, что его этот англичанин смог разрезать, вытащить все осколки рёбер изнутри. Насколько я знаю, зашил лёгкое, вправил выбитый из плеча сустав, потом все зашил. И только после этого парень проснулся. Его отпаивали какими-то отварами, что он смог перенести… Вы можете себе представить, какую боль?

Долговязый посмотрел на Ивана Дмитриевича так, словно тот был насекомым под стеклом.

— Вань, ты понимаешь, что нам просто нужна эта жидкость? — в его голосе прозвучали нотки стали.

— Понимаю, — тихо ответил Иван Дмитриевич, отводя взгляд к окну.

— Тогда почему она до сих пор не у нас? — долговязый постучал пальцами по столу, и этот звук отдавался в тишине кабинета, как удары молотка.

Иван Дмитриевич сжал руки в кулаки, так что побелели костяшки пальцев.

— Информацию об этой операции мне доложили буквально позавчера. И, насколько я знаю, только сегодня вы прибыли в Тулу.

Долговязый подошёл вплотную к Ивану Дмитриевичу, нависая над ним, как грозовая туча.

— Так почему ты ещё здесь? Почему тут стою я, а не этот Егор Воронцов? — его голос упал до шёпота, но от этого стал ещё страшнее. — Тащи его сюда! В допросную, в пыточную, и чтоб мы знали этот рецепт!

Иван Дмитриевич покачал головой, медленно, словно размышляя, сколько ему осталось жить после таких слов.