— Мне хотелось бы надеяться…

— Петя, очнись. — Телефона секретной связи нет даже в квартире у Павла Осиповича. И ездит он на Чайке, а не на Линкольне. И охраны у него три человека, а не шестеро в три смены. — Тамара Анатольевна постучала по столу, привлекая внимание мужа. — А ты помнишь Калугиных? Ну тех, что пять лет назад отказались знакомить свою дочку с Витей? Вчера звонила, всё интересовалась как там наш сынок. Змея подколодная. Даже твой родственник из Минфина, который носа к нам не показывал, теперь всё названивает. И вон, смотри, Клавдия Анатольевна, кругами всё ходит.

— А ей-то чего надо? — Удивился Пётр.

— У неё три дочки. Две уже учатся в вузе, одна в девятом классе, без пяти минут невеста. Думаешь ей такой зять не нужен?

— Все сошли с ума. — Папа Виктора покачал головой.

— Да все как раз в порядке. — Тамара Анатольевна покачала головой. — Это ты Петя тормозишь. Твой сын уже можно сказать в генеральских чинах, а ты всё его за дитё держишь. И ладно сам был бы маршалом, а то, вон, в вечных замах.

— Так что, мне его теперь облобызать троекратно? — Пётр от возмущения выронил вилку.

— Он твой сын Петя. Плоть от плоти как говорится. И как минимум ты должен его воспринимать как взрослую и уже состоявшуюся личность, а не прибегать ко мне с тем, что известно всем в нашем КБ, а от тебя каким-то волшебным образом ускользнуло. А ты всё к нему как к пацану. А пацан между делом уже со звездой героя, орденом Ленина, орденом Красной Звезды и медалью «За боевые заслуги». Такое не всякий ветеран войны привозил с фронта.

— Ну, это да. — Пётр отпилил ещё кусочек мяса и засунул в рот. — Ордена — это сильный аргумент.

— Петя… — Тамара Анатольевна вновь постучала по столу. — Очнись, чёрт побери! Это твой сын. — Она выпрямилась и оглянулась вокруг ища Виктора взглядом, а найдя остановилась, и медленно опустила голову. — Это твой сын, — повторила она. — И в данный момент он разговаривает с товарищем Косыгиным, в окружении парней из КГБ. Видно, чтобы не беспокоили.

— Где? — Пётр привстал с места и найдя взглядом беседующих Косыгина и сына в окружении высоких статных парней в серых костюмах, плюхнулся обратно. — Охренеть не встать. — С остановившимся взглядом он пережёвывал кусок мяса, и словно жалуясь, произнёс. — А я его наказать хотел, за то, что он редко появляется у нас.

— У него уже собственная жизнь. — Тамара пожала плечами. — Собственная жизнь и кстати свой дом.

— Дом? — Глаза Петра стали словно два блюдца. — Откуда у него деньги на дом?

— А ты знаешь какая у него зарплата и какие премиальные? — Спросила Тамара Анатольевна. — Может он получает столько что ему хватило. Или вообще подарок от правительства. Вон, всяким актёрам и композиторам дарят дома.