Как мы ни пытались скрыть произошедшее, но слухи о ранении все-таки расползлись по деревне.

— Так и было, — я старалась говорить спокойно, чтобы не испугать сына.

— А у него и шрам есть?

Глазенки Никитки загорелись. Какой там испугаться! Одно слово — мальчишка. Для него все произошедшее мало чем отличается от игрушки-стрелялки.

— Есть."

"От обработанной сер-кодом пули на смуглой коже Брягинцева остался тонкий шрам в виде звездочки. До конца он никогда не исчезнет, но хоть краснота уже прошла.

— Вау! Круто! А он мне покажет?

Ответить я не успела.

— Ну и долго мне вас дожидаться?

Дверь бесшумно открылась, и в спальню вошел Стас. Он выглядел привычно хмурым, но меня больше не смущала его внешняя суровость. Я легко читала в его глазах и душе то, что скрывалось под холодной маской.

— Стас, а ты мне шрам покажешь? — тут же кинулся к нему Никитка.

— Вот как бассейн достроим, тогда и покажу, — хмыкнул Брягинцев.

Он посмотрел на Ника и добавил: — Правда, не знаю, когда это будет.

— Почему?

— Так все помощники разбежались.

Стас подмигнул растерявшемуся Никитке и перевел взгляд на меня:

— А главный специалист вообще самоустранился.

— Мы уже собирались к тебе идти, — попытался оправдаться сынка. — Скажи, мам?

— Собирались, — согласилась я, наблюдая, как в серых глазах стоящего напротив волка разгорается знакомый желтый огонек.

Сердце забилось быстрее, потом загрохотало, отдаваясь в ушах, губы враз пересохли, дыхание сбилось. А внутри уже кружило то мощное и до боли сладкое, что вошло в мою жизнь вместе с этим мужчиной.

— Никит, сможешь кое-что передать рабочим? — не отрывая от меня взгляда, спросил у Ника Стас.

— Ага! — кивнул сынка.

— Найди Степана и скажи, чтобы сделали перерыв. А потом сходи на кухню к бабе Любе. Кажется, она твои любимые пирожки испекла.

— С ливером?

— Да.

Сынку не нужно было долго уговаривать.

При одном только упоминании о пирожках с ливером он сорвался с места и рванул из комнаты, а мы со Стасом одновременно шагнули вперед и задохнулись от той властной волны, что швырнула нас друг к другу.

Руки, губы, горячее дыхание на коже… Резкое проникновение и офигительное чувство наполненности, водоворот эмоций и ощущений, заставляющий терять голову и тонуть, тонуть, тонуть… В грозовых глазах, в пламени поцелуев, в вихре прикосновений и в жарком грохоте сердца.

Стас двигался сильно, мощно, от его недавней слабости не осталось и следа. А я подавалась ему навстречу, признавая и его силу, и его главенство, и его чувства.

Моя пара. Мой волк. Мой мужчина. Тот, с кем я наконец ощутила себя счастливой. И тот, кто взял на себя ответственность за нас с Ником так же естественно, как присвоил меня себе.