Стас смотрел мне в глаза, и чем дольше он смотрел, тем быстрее билось мое сердце. «Моя, — слышала я в своей голове хрипловатый низкий голос. — Только моя».

Дверь с тихим щелчком захлопнулась, а я так и не могла отвести глаз от ставшего таким родным и близким мужчины.

— Я ведь тебя больше не отпущу, — напряженно сказал Брягинцев.

— Я и сама никуда не уйду, — тихо ответила я и потянулась к его губам.

***Снегопад не утихал вот уже третьи сутки. Наметал сугробы, укрывал деревья огромными снежными шапками, сыпал с низкого серого неба и кружил в воздухе белыми мухами.

Я смотрела в окно, машинально прислушиваясь к тому, что происходит внизу, на первом этаже.

Там было шумно. Раздавался уверенный голос Стаса, громкие выкрики рабочих, заливистый смех Никитки, грохот передвигаемой мебели. Перестановка, затеянная Брягинцевым, грозилась перерасти в настоящее стихийное бедствие."

"— Нам нужен нормальный жилой дом, а не законсервированный музей, — заявил Стас, когда перевез нас с Ником в усадьбу.

Да, я снова вернулась в Брагино. Правда, теперь уже не на работу, а в качестве хозяйки. Стас так и сказал: — «Принимай хозяйство, жена».

Нет, мы пока еще не поженились, но дату свадьбы уже назначили. Вот Брягинцев и торопится, хочет успеть закончить переделку к середине февраля. Взгляд прошелся по отремонтированной спальне. Мы постарались не менять обстановку, просто чуть усовершенствовали, подстроив под современные вкусы. Старинная кровать обзавелась новым удобным матрасом, за раздвижными панелями скрывалась большая плазма, а в бывшем будуаре удалось устроить оборудованную по последнему слову техники ванную.

— Мам, там тебя Стас зовет! — Никитка влетел в комнату и затормозил, только ткнувшись мне в бок. — Говорит, нужно посоветоваться.

Я усмехнулась. Знаю я это «посоветоваться»! Скорее уж, увидеться.

После того, как мой волк пришел в себя, он старается не выпускать меня из поля зрения. «Мне спокойнее, когда ты рядом, на расстоянии вытянутой руки», — признался как-то Брягинцев. И я его понимаю. Сама то и дело прислушиваюсь к тому, что происходит внутри, ловлю мысли и ощущения, настраиваюсь на теплую и уверенную волну своего мужчины. «Я всегда был уверен, что женщина — это слабость, — признался мне Стас в тот вечер, когда я осталась в Брагино. Мы тогда всю ночь проговорили, торопясь избавиться от пережитого, хмельные от страсти и от того, что чувствовали, отказавшись от ненужной больше войны. — А у мужчины не должно быть слабостей, Инга, нельзя давать врагу рычаги воздействия, это слишком опасно. Самые сильные и несгибаемые ломаются, когда на кону стоит жизнь близких. И я не хотел… Не мог подставлять тебя и Никиту. И в то же время не мог от вас отказаться.