– Ох, какая прискорбная категоричность, какая горячность! – восхитился Бонифаций, глядя на нее как на девочку, которая отрицает свою симпатию к красивому мальчику. – За этим так волнительно наблюдать. Что может быть удивительнее, чем зарождение самого возвышенного в мире чувства?

– Мы отошли от темы, – Марина снова прищурилась, давая понять, что ему не удалось отвлечь ее достаточно, чтобы она позабыла о его недавней оговорке. – Как вы хотели его назвать?

Марина осознавала, что излишне настойчива, но ей не нравилось, когда от нее что-то скрывают.

Тем более эти двое делали это слишком очевидно. Она ведь не дура, в конце концов!

– Я не хотел бы говорить…

– Но я настаиваю, – Марина улыбнулась. Она подозревала, что улыбка вышла кровожадной. Бонифаций тревожно сглотнул и посмотрел на Дамиана словно в поисках защиты.

– Я хотел назвать его моим прекрасным другом, – торопливо произнес Бонифаций. Марина ощутила разочарование.

– Прекрасный друг? – спросила она, с подозрением переводя взгляд с одного мужчины на другого. Дамиан продолжал спокойно есть, время от времени весело на нее поглядывая.

– Что? – задал он вопрос, когда заметил, что она смотрит на него. – Я достаточно прекрасен, не так ли? Кроме того, я всегда был хорошим другом.

Марина окинула его презрительным взглядом, на который Дамиан только тихо рассмеялся, явно не впечатленный. Они лгали ей. Она знала это и собиралась выяснить все, что эти двое посмели скрывать от нее.

– Как вам еда? – любезно спросила Марина у Бонифация, понимая, что тему развить дальше не удастся. Оставалось только внимательно прислушиваться к чужим словам, чтобы снова вовремя поймать оговорку.

– Великолепно! – излишне громко восхитился Бонифаций. – Я просто обязан потом расцеловать талантливые руки вашей кухарки. А может даже, я смогу украсть ее, если она окажется такой же восхитительной, как и пища, к которой она приложила свое сердце!

– Попробуйте, – фыркнула Марина, совершенно не опасаясь похищения кухарки. – Только берегитесь скалки. Старый Джо как-то рассказал, что Анита скора на расправу, когда чего-то стесняется.

Бонифаций тревожно сглотнул и кивнул, показывая, что принял совет к сведению.

Марина тонко улыбнулась, приступая наконец к еде. Она подозревала, что следующие дни будут трудными, но даже представить не могла, насколько была права в своих предположениях.

– Итак, – начал Бонифаций после обеда, вторую часть которого только и делал, что восхищался всем вокруг, начиная от простых тарелок, заканчивая обычными шторами на окнах. Марина стойко улыбалась, стараясь не обращать внимания на нервно подергивающийся глаз.